История вымогательства Эвана Чандлера, рассказанная им самим.

Итак, 7 июля Эван оставил на автоответчике Джун сообщение, в котором требовал встречи с Джун, Джорди и Майклом в доме Джун на 9 июля, в 8.30 утра.

8 июля Дэйв Шварц записал свои телефонные разговоры с Эваном, в которых он пытался выяснить, по поводу чего будет встреча и чего хочет Эван — но Эван не рассказал это ни Дэйву, ни нам с вами. С записями этих разговоров Дэйв приехал к себе домой, где его уже ждали Джун, Джорди и Майкл. Все вместе они прослушали пленки. Майкл позвонил своему адвокату Берту Филдсу. Филдс сказал Майклу на встречу с Эваном не ходить, а Джун и Дейву сказал встретиться с ним завтра, 9 июля, днем в офисе детектива Пелликано.

Но Эван пока об этом не знал. Он рассчитывал, что Майкл придет на встречу. Поэтому Эван приехал к дому Джун в то время, которое он назначил.

9 ИЮЛЯ

Эван и Моник приехали к дому Джун ровно в 8.30 утра, готовые к встрече, которую Эван потребовал в своем сообщении.

— Они здесь? — спросил Эван, когда дверь ему открыл Дэйв.

— Здесь никого, кроме меня, — ответил Дэйв с широкой улыбкой, думая, что у Эвана теперь нет другого выбора, кроме как говорить напрямую с ним. Но Эван и Моник тут же развернулись и пошли к своей машине.

— Подождите! — крикнул Дэйв. — Нам надо поговорить!

Но Эван с Моник не ответили и уехали к себе домой.

Через несколько минут в дверь дома Эвана громко постучали. Выглянув из окна, Эван увидел, что на крыльце стоит Дэйв, а Джун стоит на подъездной дорожке, прислонясь к машине Дэйва.

Эван сначала притворился, что его нет, надеясь, что Дэйв и Джун уедут. Он ясно дал понять в своем сообщении на автоответчике и в разговорах с Дэйвом накануне вечером (записанных на пленку), что Майкл и Джун обязаны быть на встрече — и что он не имеет намерения встречаться только с Дэйвом и Джун.

Но Дэйв все стучал и кричал:

— Открой! Нам надо поговорить!

— Мне нечего говорить! — крикнул Эван в ответ. — Убирайся с моей собственности!

— Нет! Ты должен открыть дверь!

— Я сказал убирайся с моей собственности. Ты вторгаешься в частное владение!

— Я не уйду, пока ты со мной не поговоришь!

— Если ты сейчас же не уйдешь, я вызову полицию!

— Просто открой дверь, и поговорим лицом к лицу. Тогда я уйду!

Эван сдался и начал медленно открывать дверь, собираясь высунуть голову в узкую щель и велеть Дэйву уйти. Но как только он приоткрыл, Дэйв сильно толкнул дверь, и она ударила Эвана по голове.

В ярости Эван выбежал наружу и столкнул Дэйва с крыльца, затем, когда Дэйв поднял кулаки и кинулся на него, быстро забежал обратно в дом. Дэйв был фанатом бокса и брал уроки.

— Ты разрушил семью! — крикнул Эван, надежно запирая дверь. — Это все ты виноват! Это все ты виноват!

Не сумев «разобраться» с проблемой, Дэйв и Джун были теперь вынуждены доложить Берту Филдсу, что ситуация ухудшилась. Филдс понял, что теперь, когда взыграли темпераменты, вероятность того, что вмешаются власти, быстро увеличивалась. Пришло время выпускать Пелликано.

Дэйв сказал Пелликано, что Моник разумный человек. В конце концов она была юристом, и разбирательство споров — это то, чему она училась. Подумав, что лучше будет добраться до Эвана через Моник, Энтони Пелликано позвонил ей в офис. Но она ушла на обед, поэтому он оставил сообщение, чтобы она перезвонила.

Когда Моник ему перезвонила, Пелликано представился, сказав: «Я работаю с Бертом Филдсом», это заставило Моник поверить в то, что он был юристом из фирмы Филдса. Дэйв и Джун позже сказали в своих показаниях, что они не имели понятия о том, что именно беспокоит Эвана, но Пелликано, казалось, знал в точности что это было, хотя он говорил только с Дэйвом и Джун в это время, а не с Эваном.

Трудно уследить за ходом мысли Эвана — он то говорит, что Джун и Дэйв ДОЛЖНЫ БЫЛИ знать, что его беспокоит, то он говорит, что Джун и Дэйв НИЧЕГО НЕ МОГЛИ знать о том, что его беспокоит… Но когда Джун и Дэйв говорили в своих показаниях, что они не знали, в чем проблема Эвана, они говорили конкретно о его сообщении на автоответчике и о встрече, назначенной Эваном на 9 июля. И мы видим, что действительно в сообщении на автоответчике Эван ничего не сказал о том, для чего ему нужна эта встреча, и в записанном телефонном разговоре Эван не отвечает на вопросы Дэйва о том, что за претензии у него к Майклу и чего он, собственно, от него хочет.

В книге Эван почти совсем не упоминает о том, говорил ли он Джун и Дэйву о своих так называемых подозрениях. Он рассказал нам только, что 30-31 мая он якобы требовал от Джун выгнать Майкла — хотя при этом описывает, как сам он мирно общался с Майклом вплоть до 2 июня. Потом, 9 июня Эван потребовал у Джорди не ехать в Майклом в турне, а остаться с ним дома писать сценарии. В этот же день, 9 июля, Эван сказал Джун, что их сын может быть геем, и ничего толком не объяснив, выгнал Джун из своего дома. С тех пор Джорди перестал с ним общаться, и Эван описывает два своих телефонных разговора с Джун, в которых он требовал (безуспешно), чтобы Джорди подошел к телефону или позвонил ему. Естественно, когда 7 июля Эван оставил то сообщение на автоответчике, Джун и Дэйв не могли знать точно, чего хочет Эван от этой встречи, хотя несложно было догадаться, что это, возможно, как-то связано с гейской темой и Майклом.

Согласно детальным записям Моник о том разговоре, Пелликано сказал ей, что он сам отец, как и Эван, и что он понимает, что Эван должен чувствовать, думая, что его сын «жертва домогательств». Пелликано заверил ее, что они могут решить проблему, «чего бы это не стоило», разрешение проблемы может быть «достигнуто между отцами», и Эван получит его «полное внимание в направлении этой цели».

Моник отказалась что-либо обсуждать и напомнила Пелликано, что с его стороны, как адвоката, является неподобающим контактировать с клиентом противоположной стороны напрямую, без того, чтобы вести диалог через его адвоката. «У меня не было причин думать, что он знал, что Барри Ротман представлял Эвана, — объясняла Моник несколько месяцев спустя. — Я просто думала, что он знал. Но он не возразил. Он не сказал мне: «О, извините, я не знал», или что-то подобное». Моник позвонила Ротману, чтобы рассказать ему про ее разговор с Пелликано.

Значит, Моник (Натали) плотно участвовала в этом деле, раз у нее имелся телефон Ротмана, и она сразу же ему позвонила. Эван ничего нам об этом не рассказал. В своем телефонном разговоре с Дэйвом Эван говорит, что Моник была против того «чтобы он это делал» (хотя неясно, против чего именно она была — против встречи 9 июля или против всей затеи в целом).

В тот день, примерно в 2 часа дня, как было предварительно договорено, Дэйв и Джун встретились с Филдсом и Пелликано в офисе «Детективного агентства Пелликано» на Сансет-бульваре. Он начали с того, что проиграли пленку с записью [телефонного разговора Дэйва с Эваном]…

Затем Пелликано подробно расспросил Джун и Дэйва обо всех предыдущих событиях, чтобы понять ситуацию.

Дэйв и Джун потом сказали в показаниях, что впервые они говорили с Филдсом и Пелликано только после того, как эта пленка была записана. А Филдс и Пелликано заявляли, что они были в контакте с Дэйвом и Джун до того, как она была записана. Но все четверо настаивали, что Дэйв записал пленку по своей инициативе. Если это правда, то это было чудесным везением для Джексона, что всего через 24 часа после того, как Пелликано был «нанят исполнять свои услуги», Дэйв случайно поймал так называемое свидетельство вымогательства на пленку.

Чандлеры уделяют в книге аж целых ШЕСТЬ СТРАНИЦ обсуждению того, как и почему Дэйв записал эту пленку. Они пытаются доказать нам, что Дэйв врет, утверждая, что он записал пленку по собственной инициативе, и что на самом деле Дэйв это сделал потому, что ему велел Пелликано. Хотя, какая разница? Ну, допустим, по какой-то причине Дэйв не хотел говорить в своих показаниях, что он действовал по указке Пелликано. Значение имеет только содержание этого разговора — а подлинность записанного разговора Чандлеры не оспаривают. И неважно, кто его записал и зачем.

При этом, обсуждая технические детали записи, Чандлеры начинают с того, что пытаются доказать, что без Пелликано тут не обошлось, затем приходят к выводу, что это был диктофон Дэйва, с помощью которого Дэйв давно записывал разговоры своих подчиненных, а потом снова ведут к тому, что диктофон Дэйву дал Пелликано… Ну, мы уже поняли, что с логикой у братцев Чарматцев большие проблемы.

Несколько интересных деталей. Оказывается, на пленке, которую Дэйв позже (в 1994 г) приложил к своему иску против Эвана, были записаны разговоры за весь день, и между его разговорами с Эваном были записаны еще двадцать девять разговоров сотрудников фирмы Дэйва по рабочим вопросам. Так что, вполне вероятно, что это был личный диктофон Дэйва, и он с его помощью следил за своими подчиненными. Дэйв также сказал в показаниях, что диктофон включался на звук голоса С ЕГО СТОРОНЫ линии, поэтому Дэйв боялся, что диктофон отключится, если он будет только молчать и слушать — именно поэтому на записи Дэйв постоянно говорит «ага» и «угу», чтобы диктофон продолжал работать.

Дэйв утверждал, что он сам решил сделать запись, потому что в первом (утреннем) разговоре Эван звучал безумно и угрожающе. Чандлеры в книге приводят отрывок из показаний Дэйва по поводу этой пленки:

Когда Дэйва спросили на даче показаний, угрожал ли Эван убить кого-либо конкретно, Дэйв ответил: «Это подразумевалось… Подразумевалось, что он собирается убить всех, включая Джорди».

И Чандлеры пытаются доказать нам, что Дэйв врет, потому что, мол, «вот, посмотрите, ведь Дэйв меня совсем не боялся!»:

Как странно, что в первые же минуты записи мы слышим, как Дэйв просит Эвана прийти к нему в офис, чтобы они могли поговорить лицом к лицу. Очень храбро со стороны Дэйва, не говоря уже о том, что это не согласуется с его показаниями, что Эван угрожал «убить всех».

Дальше Эван перечисляет отрывки из их записанного позже разговора, и говорит: «вот он предлагает прийти ко мне с Джун — он же не боится, что я ее убью?», «вот он предлагает прийти ко мне с Джорди — он же не боится, что я его убью?» и так далее… Но знаете, что? Человек с чистой совестью, который ничего подобного не говорил, просто сказал бы: «Я такого не говорил, а говорил я вот что…».

К тому же в записанном разговоре, из которого Эван приводит примеры того, что Дэйв его не боится, ясно видно, что Эван уже немного успокоился по сравнению с утренним (не записанным на пленку) разговором. Дэйв говорит ему:

Ш (Дэйв): То, как ты сейчас говорил совершенно… ты сейчас говоришь совсем по-другому, чем когда я говорил с тобой в первый раз. Я хочу сказать, ты должен быть…

Ч (Эван): Ну… (неразб) говорить завтра, Дэйв.

Ш: Прости?

Ч: Говорю тебе, это все на бумаге.

Ш: Да.

Ч: Поэтому я принесу диктофон.

Ш: Но ты будешь спокойным, как сейчас?

Хотя при этом Эван сам нам рассказывает, что когда он положил трубку после ЭТОГО «СПОКОЙНОГО» разговора, Марк Торбинер сказал ему: «Успокойся, а то у тебя лопнет кровеносный сосуд». Если это у них называется «спокойным разговором», то каким же тогда был первый разговор?

Дальше братцы Чандлеры пишут в книге, что Дэйв в своем иске против него в 1994 г, утверждал, что Эван склонен к насилию:

Для дополнительной поддержки своих утверждений о склонности Эвана к насилию, Дэйв свидетельствовал, что (…) он слышал от Джун, что Эван избил нескольких людей, включая Моник, мать Джун и свою собственную мать. Джун свидетельствовала, что она слышала об одном инциденте, в январе 1992 года, когда ссора между Эваном и Моник перешла в физическое насилие…

Эван избил мать Джун?! И собственную мать?! Избил свою вторую жену Моник, которая, насколько я понимаю, в январе 1992 г была беременна?! И они пишут об этом в своей книге? Чем же братья Чандлеры на это возразят? Наверное, дальше они скажут, что это все вранье? А вот ничего подобного. Следующим предложением они просто заявляют: «да подумаешь, все это было так давно»:

…Кроме этого события 18-месячной давности, она [Джун], не знала других причин, почему ее сын не был бы в безопасности с Эваном (33).

К этому предложению, как видите, предлагается ссылка 33, и я думала, что уж в ссылке-то внизу страницы Эван с Реем нам сейчас объяснят, что это неправда… Но ссылка гласит только вот что:

(33) Мать Эвана и мать Джун, ангельская женщина, умерли. Да упокоятся они с миром.

Но Чандлеры отвлекли нас обсуждением того, почему Дэйв записал разговор, и перечислением людей, которых Эван избивал. А день 9 июля был насыщенный, поэтому кратко напомню, на чем мы остановились до этого:

Итак, 9 июля в 8.30 утра Эван с Моник приехали к дому Джун. Им открыл Дэйв и сказал, что в доме кроме него никого нет. Эван и Моник развернулись и уехали домой (дом Эвана в 2-х минутах езды от дома Джун). Через несколько минут к дому Эвана приехали Дэйв и Джун (она была-таки дома) и пытались поговорить с Эваном. Но Эван ни на какие разговоры не согласился, и они с Дэйвом подрались — Эван в книге утверждает, что он только толкнул Дэйва и убежал в дом, но Дэйв позже подал иск против Эвана и утверждал, что Эван бил его ногами.

Джун и Дэйв вернулись домой и позвонили Филдсу. Они сказали ему, что Моник «разумный человек», и можно попробовать поговорить с ней. Энтони Пелликано позвонил Моник на работу, но разговора не получилось — Моник отказалась обсуждать тему. Сразу после разговора с Пелликано она позвонила Барри Ротману.

Интересный момент. Эван сказал нам, что 7 июля, когда он собирался назначать эту встречу, Барри Ротман советовал ему не говорить, что у него есть адвокат — якобы для того, чтобы приглашение на встречу звучало менее угрожающе. Я думаю, еще и потому, что они надеялись, что Майкл не вовлечет в дело своих адвокатов, и, выслушав завуалированные угрозы Эвана, испугается и выполнит то, что Эван потребует — без огласки, не привлекая к делу других людей.

Однако Моник в разговоре с Пелликано проболталась о Барри Ротмане. Она ошибочно решила, что Пелликано — адвокат, и сказала ему, что ему не подобает говорить с ней или Эваном без их адвоката. Моник, видимо, даже назвала имя их адвоката, потому что позже в тот день Пелликано позвонил Барри Ротману.

Дальше, примерно в 2 часа дня Дэйв и Джун встретились с Филдсом и Пелликано в офисе «Детективного агентства Пелликано». Они прослушали пленку с записью вчерашнего телефонного разговора Дэйва с Эваном. Позже, в сентябре, когда прессе уже было известно об обвинениях Чандлеров, Пелликано сказал: «Я слушал ее [пленку] десять минут и сразу понял, что это вымогательство».

Филдс тоже говорил что-то подобное. Мол, они с Пелликано сразу поняли, что Эван собирается угрожать Майклу обвинением и тем самым вымогать с Майкла деньги. Однако я лично засомневалась, что Филдс с Пелликано так уж сразу это поняли. Потому что в этот же день, 9 июля, они согласились завтра же привезти Джорди отцу. Более того, они уговорили Джун отдать Джорди отцу – Джун этого не хотела. А после этого Филдс тут же умотал в Нью-Йорк по своим делам. Ну, я не знаю… то ли Пелликано с Филдсом было плевать на Майкла с высокой елки… то ли они все-таки тогда еще не поняли, что происходит, и думали, что единственное, чего хочет Эван, это «вернуть себе сына», как он и говорил в том разговоре с Дэйвом.

Дэйв и Джун (…) хотя не подписывали контракта с Филдсом, к тому времени как покинули офис Пелликано, были под впечатлением, что Филдс и Пелликано работают вместе с ними ради одной общей цели. Дэйв позже свидетельствовал о разговоре 9 июля между ним и Бертом Филдсом: «Мы планировали, мы обсуждали стратегию вместе».

На этой встрече было принято два решения. Первое, как позже свидетельствовал Филдс: «…на встрече мы решили, что я поговорю с мистером Ротманом», чтобы договориться о том, что Джорди будет позволено посетить Эвана на несколько дней. Это позволит Эвану выпустить немного пара, сказал Филдс Ротману. Второе, участники встречи встретятся снова этим вечером в «Убежище» Майкла.

Как видите, Эван даже выставляет дело так, словно идея отправить Джорди на неделю к отцу вообще принадлежала Филдсу. Если это действительно было так, то представляю, какой это был приятный сюрприз для Эвана с Ротманом – они-то надеялись выцепить Джорди хотя бы в августе, когда Майкл уедет в тур, а тут вдруг Филдс звонит им и говорит: «Нате вам мальчика, только не плачьте. Завтра доставим»… Хотя обратите внимание, что Эван приводит цитату из показаний Филдса: «…на встрече мы решили, что я поговорю с мистером Ротманом», а дальше добавляет уже СВОИМИ СЛОВАМИ: чтобы договориться о том, что Джорди будет позволено посетить Эвана.

Вряд ли это было идеей Филдса. Для чего Эван хотел этой встречи 9 июля? Писем от психиатров у него еще не было, грозить было нечем… А что у него было? У него было дополнение к соглашению об опеке, которое подготовил Ротман. Так что, «забрать мальчика на неделю», видимо, и было целью этой планируемой встречи Эвана с Джун и Майклом. Встреча не состоялась, и когда Пелликано и Филдс позже позвонили Ротману, это и было именно то, чего потребовал Ротман — отдать им мальчика на неделю. И Пелликано с Филдсом согласились. Дураки.

Из статьи Мэри Фишер: «…после того, как Майкл отказался встретиться с Чандлером, отец мальчика и Ротман перешли к следующей части плана — им нужно было получить опеку над мальчиком. Чандлер попросил бывшую жену позволить сыну остаться в его доме «на период в одну неделю». Как сказал позже Берт Филдс в письменном показании под присягой для суда, Джун Чандлер-Щварц согласилась на это, полагаясь на заверения Ротмана Филдсу, что её сын вернётся после указанного периода, не предполагая, что слово Ротмана ничего не стоит, и что Чандлер может не вернуть ей сына».

Эван в книге пытается доказать нам, что раз Филдс с Пелликано озаботились проблемой отношений отца и сына, то, значит, они не думали тогда, что это вымогательство. Хотя, конечно, одно другому не мешает.

Даже если Филдс и Пелликано сразу поняли, что это вымогательство (хотя не факт), на первом плане все же стояло то, что Эван в телефонном разговоре с Дэйвом много возмущался по поводу «Майкл разбил семью», «я хочу своего сына обратно» и т.д. То есть, на первом плане вроде бы стояла проблема общения отца и сына — и вот именно этой проблемой доверчивые Филдс с Пелликано решили заняться в первую очередь.

Если бы Филдс и правда верил, что Эван пытается вымогать у Майкла, разве он сначала не позвонил бы в полицию, или заплатил бы Эвану или просто послал был его на три буквы? Пленка делала это ясным, однако, что Эван беспокоился за своего сына, и таким образом единственный способ разрешить ситуацию было позволить Эвану увидеться с сыном. Именно поэтому Филдс решил позвонить адвокату Эвана, Барри Ротману, и назначить посещение мальчиком его отца.

Филдс предпочел бы остаться на заднем плане и позволить Пелликано вести переговоры о соглашении по поводу посещения с Ротманом. Но когда Ротман отказался иметь дело с Пелликано, он был вынужден выйти на первый план.

Позже в тот день Барри Ротман и Энтони Пелликано разговаривали впервые. Пелликано снова представился как «из офиса Берта Филдса». Барри, как и Моник, решил, что Пелликано — адвокат, но он отказался обсуждать дело с кем-либо, кроме Филдса.

Как только Ротман повесил трубку, позвонил Филдс, с просьбой о встрече. Но это не сложилось: они оба были заняты до конца дня, а на следующий день Филдс должен был лететь в Нью-Йорк, и в этот же день сын Барри Ротмана праздновал свою бар-мицву.

Зная, что ситуация критическая и не терпит отлагательств, Филдс и Ротман обсудили соглашение о посещении по телефону. Джорди доставят к Эвану к 7 вечера на следующий день, в субботу 10 июля, и он будет возвращен Джун в то же самое время неделю спустя.

Пока Джун и Дэйв были на встрече с Филдсом и Пелликано, шофер Майкла, Гэри Хирн возил Джорди и Келли по городу. Гэри было велено занять детей чем-нибудь на несколько часов, а потом привезти их в «Убежище» в 6 вечера.

Пока происходили все эти события, Майкл встречался с Нельсоном Манделой и Элизабет Тейлор. На этой встрече был фотограф Майкла Харрисон Фанк (он рассказывал об этой встрече)

Снимок с фотосессии 9 июня
Снимок с фотосессии 9 июня

Дальше Эван уже в который раз пишет «Джорди сказал»… Рассказывая, что происходило все это время в лагере Майкла, Эван упоминает «Джорди сказал» — то есть, Джорди позже пересказал ему эти события.

Джорди сказал, что когда они прибыли, Майкл отвел его в сторону и объяснил ему, что частный детектив по имени Энтони Пелликано приедет, чтобы задать ему несколько вопросов. Когда Джорди спросил «зачем», Майкл ответил обвинением, которое не только будет постоянно вдалбливаться в голову мальчика, но несколько следующих лет в головы публики тоже: «Твой отец плохой человек. Он вызывает проблемы».

Пока Майкл скармливал Джорди правильные ответы на предстоящие вопросы Пелликано, сам детектив был на пути с Джун, которую он забрал из ее дома, как предварительно планировалось. Дэйв тоже был на пути. И Берт Филдс, хотя не присутствовал физически, был там в качестве адвоката через своего подрядчика Пелликано.

М-да, если верить в эту историю, то Филдс, видимо, был уверен в гипнотических способностях Майкла. Филдс УЖЕ согласился привезти мальчика отцу завтра, 10 июля, еще до того, как Майкл или Пелликано поговорили с Джорди. Гэри Хирн привез Джорди (и, видимо, Лили) в квартиру Майкла в 6 часов вечера. Туда уже ехали Пелликано, Дэйв и Джун. У Майкла было — сколько? полчаса максимум? – чтобы «скормить» Джорди правильные ответы на еще не заданные вопросы Пелликано. Почему Филдс согласился привезти мальчика к отцу завтра? Либо Филдс был совершенно уверен, что ни о каких домогательствах Майкла не могло быть и речи… ну, либо он верил, что за какие-нибудь полчаса Майкл одной левой загипнотизирует Джорди на правильные ответы.

«Майкл запугал меня, — позже вспоминал Джорди. — Он сказал мне, что детектив приедет поговорить со мной, затем прошелся по вопросам, которые мне будут задавать. Он был, типа, очень обеспокоен и заставил меня волноваться. Он сказал: «Просто улыбайся и говори «нет». Все, что ты должен делать, это говорить «нет».

Пока Джорди был внизу, допрашиваемый Пелликано, Джун и Дэйв сидели наверху в спальне Майкла. Джун смотрела телевизор, Дэйв говорил по телефону со своим офисом. Обоих, по-видимому, не волновало то, что высокий незнакомец, которого они встретили в тот день впервые, делает с их ребенком. В один момент в течение 45-минутной беседы Дэйв пошел было вниз, чтобы увидеть Джорди, но Пелликано остановил его. «нужно еще несколько минут с ним», — сказал детектив, и велел Дэйву вернуться наверх.

По словам Пелликано, Джорди не только отрицал какие-либо сексуальные отношения с Майклом, но он заявил, что его отец просто хочет денег.

Нет, это не только «по словам Пелликано». Это признали сам Джорди и Эван 17 августа социальным работникам из Детской службы, которые их допрашивали. Правда, тогда они выразились более обтекаемо: «Мальчик не дал Пелликано никакой информации». Ну прям Штирлиц.

Дальше Чандлеры долго обсуждают, почему Пелликано не записал эту беседу с Джорди на пленку. Да какая разница, Эван? Ведь ты не отрицаешь что Джорди говорил именно то, о чем рассказал Пелликано.

А сейчас нас с вами ждет сюрприз. Как мы помним, Эван уже несколько раз испытывал «подозрения», причем каждый раз — ВПЕРВЫЕ. Если верить его же рассказу, какие-то внезапные «беспокойства» ВПЕРВЫЕ обуяли его 13 мая, но потом они исчезли без следа. Затем 20 мая он опять ВПЕРВЫЕ «заподозревал» что-то, увидев в комнате Джорди пластиковых солдатиков, но к вечеру эти подозрения исчезли (он сказал жене, что Майкл — прекрасный парень). Однако на следующий день в квартире Майкла он вдруг ЯКОБЫ спросил Майкла, не трахает ли он его сына в зад, но когда Майкл ЯКОБЫ захихикал и не ответил, Эван совершенно успокоился. Затем 22-23 мая Майкл гостил в его доме и все было в порядке, но внезапно 28 мая снова возникли «подозрения» — причем снова ВПЕРВЫЕ: Эван даже сказал, что он такого никак не ожидал.

А сейчас он заявит нам, что по состоянию на 9 июля он НИКОГДА ДАЖЕ НЕ ДУМАЛ О ДОМОГАТЕЛЬСТВАХ.

Пока Джексон и Пелликано натаскивали его сына, Эван был дома с Моник, обсуждая события дня, включая ее телефонный разговор с Пелликано. «Когда она сказала мне, что Пелликано сказал, что я обеспокоен насчет «домогательств», я не сразу понял важность этих слов. Я никогда не думал о гейском поведении, как о домогательствах. Я верил, что Майкл если не асексуал, то гей. Я никогда не использовал слово «домогательства», и тем более не думал об этом.

Ну просто хоть стой, хоть падай!

Что вообще такое «гейское поведение», Эван, несчастный ты шизофреник? Что ты под этим имеешь в виду? Что конкретно ты подозревал и, главное, с какого перепугу? Ты накатал целую книгу, и не удосужился нам это объяснить! В чем же ты тогда видел «вред сыну», если «домогательства» не приходили тебе в голову?

И как они могли не приходить тебе в голову? Даже если взять самый невинный вариант — если Эван думал, что Майкл просто влюблен в Джорди и всё — это все равно относится к домогательствам (molestation). Любое поведение сексуального характера по отношению к несовершеннолетнему ЗАКОН трактует как «сексуальный абьюз, он же домогательства» (child sexual abuse/molestation). В это понятие входят не только «контакты», но и, например, груминг. И Эван, как медицинский работник, не мог этого не знать! Он проходил тренинг на эту тему, потому что закон обязывает его обращать внимание на такие вещи и сообщать в полицию о своих подозрениях.

…Берт Филдс и Энтони Пелликано были первыми, кто назвал эти отношения домогательствами, и они использовали это слово, чтобы описать мысли Эвана еще до того, как они встретились или говорили с ним.

…Похоже, что по их мнению, это все было очень ясно, и они решили, что это было ясно и Эвану.

Они ошибались.

Ну, допустим, Эван был такой тупой, что даже думая, что Майкл имеет сексуальные виды на его несовершеннолетнего сына, он не понимал, что согласно закону это molestation. Но теперь-то, вечером в пятницу 9 июля, он услышал от Моник о том, что Филдс и Пелликано называют то, о чем якобы думает Эван, «домогательствами»… И все равно до него не дошло? Потому что заканчивает он свой рассказ об этом дне такими словами:

Ночью в пятницу Эван спал хорошо — он наконец увидит своего сына…

Страниц: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

Create a website or blog at WordPress.com Тема: Baskerville 2, автор: Anders Noren.

Вверх ↑

%d такие блоггеры, как: