История вымогательства Эвана Чандлера, рассказанная им самим.

ВОСКРЕСЕНЬЕ, 30 МАЯ

… Когда Эван позвонил Джун на следующее утро, чтобы обсудить ситуацию, трубку взял Майкл, и сказал, что Джорди заболел и лежит в кровати. У Джорди бывали приступы астмы, из-за которых он несколько раз попадал в отделение скорой помощи. Так что Эван схватил свой стетоскоп и помчался проверить сына.

Джорди сидел в кровати, глядя телевизор, не замечая, что его отец вошел в комнату. Как Эван обходил вокруг кровати, Майкл в пижаме и черной шляпе вскочил на ноги.

— Я забочусь о нем, — объявил Майкл громовым голосом, который даже остановил Эвана на полпути.

— Что ты делаешь для него? — спросил Эван.

— Я даю ему его лекарство, и слежу, чтобы ему было тепло, — ответил Майкл, садясь обратно в кресло, в котором он нес свое дежурство медбрата.

Эван слушал легкие своего сына, а его глаза осматривали забитую игрушками комнату и резко замерли на другой стороне кровати. Одеяло было откинуто, как будто кто-то недавно встал, и глубокий отпечаток головы остался на мягкой подушке.

Эван с таким драматизмом это рассказывает, как будто он не знал еще с марта, что Джорди несколько раз ночевал с Майклом в одной кровати. И потом, может Майкл сегодня просто днем прилег рядом? И потом, на подушках не остаются «глубокие отпечатки головы», если подушки не из пластилина, конечно. Подушки могут быть смятыми, но отпечатки… фантазия.

Эван ничего не сказал, но когда он убедился, что легкие сына были чистые, он поспешно вышел из комнаты чтобы найти Джун.

— Что за чертовщина тут творится? — потребовал он объяснений.

— Майкл хочет сам заботиться о Джорди, — ответила Джун. Он не хочет чтобы я это делала. Но все в порядке. Я показала ему что делать.

— Ты не думаешь, что это слегка неправильно? Он наш ребенок, но нам не позволено о нем заботиться?

— Он любит Джорди, — защищалась Джун.

— Да неужели! Он спит в кровати с ним?

— Да.

— Почему он не может спать в кровати Келли?

— Потому что это комната Келли.

— Не вешай мне лапшу на уши! Она никогда не спит в своей кровати. Она спит с тобой!

Вот и ответ на загадку, где кто спал в доме Джун: Келли с матерью, Майкл в комнате Джорди, а Джорди — в комнате Келли.

Поняв что он и Джун за секунды от крупной ссоры, Эван сдержал свой гнев.

— Ты такая же больная, как они, — фыркнул он, затем прервал спор и пошел обратно в комнату Джорди.

После такого, как вы думаете, что сделал этот обеспокоенный и разъяренный папаша? Ворвался в комнату сына и велел Майклу убираться прочь? Логично?

Ан нет:

— Я сейчас ухожу, — сказал он Майклу. — Позвони мне, если ему станет хуже.

И всё.

ПОНЕДЕЛЬНИК, 31 МАЯ

На следующий день Эван вернулся к Джун чтобы настаивать, чтобы она выгнала Майкла и покончила с этими отношениями. Джун отказалась, и их ругань продолжилась.

В эти дни Эван, конечно, не требовал, чтобы Майкл с Джорди прекратили отношения — это не увязывается с его же собственной историей, например, что он ничего не сказал Майклу вчера кроме «позвони мне, если ему будет хуже» и чуть позже с нежной заботой Эвана о дантистах Майкла. Но видимо ссоры с Джун тут были. Интересно, из-за чего?

ВТОРНИК, 1 ИЮНЯ

На следующее утро Марк Торбинер сообщил Эвану, что он случайно узнал, что дантист Майкла недавно купил свою практику у доктора Сондерса, а этот Сондерс, как говорили, болен СПИДом.

«Эван пришел в ужас. Какой бы вред не наносили Джорди отношения с Майклом, всё это бледнело в сравнении с опасностью СПИДа. Конечно, шансы были малы, и Эван не имел понятия, происходит ли у них что-либо сексуальное, но эта мысль приносила мало утешения. Нельзя рисковать жизнью твоего ребенка!».

В ссылке внизу страницы Рей поясняет, что Эван не думал, что Майкл спал со своим дантистом — Эван боялся, что Майкл мог заразиться от Сондерса при зубных процедурах, если Сондерс не соблюдал необходимую технику безопасности.

С этой зубной историей что-то не то, но я пока не могу понять мотивов и ярости Эвана на эту тему. Эван знал, кто является дантистом Майкла (я не знаю его имени, назовем его доктор Питерс). Этот доктор Питерс недавно купил практику (то есть, кабинет и список пациентов) у доктора Сондерса. Даже если Сондерс болен СПИДом (а Эван признает, что даже это — только слухи), то каким образом Майкл мог подцепить этот спид от врача, кабинет которого купил его дантист? Эван втирает нам, что он предполагал, что Майкл попал к доктору Питерсу из списка бывших пациентов Сондерса. Но Эван не может не понимать, насколько это маловероятно — такие крупные «звезды» не покупаются в списке. Суперзвезды типа Майкла не передаются от одного врача к другому «по наследству», они сами выбирают себе докторов, и стать врачом суперзвезды — большая честь, за которую борются…

Так не в этом ли суть зубной истории? Эван хотел переманить Майкла в свои пациенты?

СРЕДА, 2 ИЮНЯ

На следующее утро (2 июня), говорится в книге, Эван позвонил Майклу в дом Джун и спросил его, был ли он пациентом доктора Сондерса. Майкл сказал, что никогда о таком человеке не слышал.

«С искренней заботой о благополучии как своего сына, так и Майкла, Эван объяснил причину своего звонка.

— Это только между нами, Майк, поэтому, пожалуйста, не говори никому. Но у доктора Сондерса СПИД. … Я беспокоюсь о тебе, Майкл, поэтому я встревожился, когда услышал, что ты мог быть его пациентом.

— Это очень мило с твоей стороны, Эван, спасибо. Но не стоит переживать. Я в порядке.

— Ну, ты знаешь, многие твои ключевые люди геи, и…

— Правда.

— …и теперь твой дантист и, может, еще какие-то люди, о которых я не знаю, поэтому я…

— Нет, я вот что тебе скажу: теперь ты мой дантист, окей? Так что нам не нужно об этом волноваться.

— Э… окей, Майк. Спасибо.

Какова бы не были природа отношений его сына с Майклом, Эван верил, что певец по-настоящему любит Джорди и не подвергнет их жизни опасности только ради того, чтобы скрыть свою гомосексуальность. Ни одно порядочное человеческое существо не сделало бы такое. Этот маленький разговор принес Эвану такое большое облегчение, что он невольно подумал: а вдруг все его тревоги насчет Майкла — всего лишь проявление его собственной паранойи?

Так и есть, Эван, так и есть. Это паранойя.

И безумное вранье. Вчера ты нас уверял, что боишься за сына, и нельзя так рисковать здоровьем своего ребенка. А сегодня Майкл нанял тебя своим дантистом, и «риск для здоровья ребенка» сразу же исчез?

ЧЕТВЕРГ, 3 ИЮНЯ

«На следующий день, после того, как Эван отчитал Марка за то, что он так его расстроил, Марк сообщил Эвану, что он видел карту и рентгеновские снимки в бывшем офисе доктора Сондерса. «У него прекрасные зубы», — сказал Марк.

Сердце у Эвана упало, но его разум отказывался верить.

— Да, у него отличные зубы. Но это могли быть чьи-то еще снимки. Ты знаешь, как…

— Проснись! — воскликнул Марк. — Они его. На них его имя.

— Черт, Марк! Он лгал мне! Я не могу поверить, что он мне лгал!

А из-за чего это Марк Торбинер так сильно переживает? Беспокоится из-за здоровья Майкла Джексона? По-видимому, уже сейчас, 3 июня, Торбинер в курсе насчет грязных мыслей Эвана про Майкла и Джорди.

И потом, ну и что? Зубная карта Майкла сейчас находится в БЫВШЕМ кабинете Сондерса, то есть, в НЫНЕШНЕМ кабинете его собственного дантиста «доктора Питерса». Что с того? Или Эван обиделся, что Майкл не забрал карту моментально, и не отдал ему, Эвану — раз уж пообещал сделать его своим дантистом? В чем Майкл ему лгал-то?

Пока руки Эвана работали остаток дня, его мозг просматривал различные возможности. Насколько он знал, ни в его семье, ни в семье Джун не было геев. Так что, по крайней мере навскидку, это исключало генетику. И не было ничего в окружении Джорди, что объяснило бы это. Эван и Дэйв, главные мужчины, оказывавшие влияние на мальчика, были гетеросексуалами.

(Какой-никакой, а Эван все-таки медицинский работник. И при этом иметь такие примитивные представления о гомосексуальности? Генетика? Влияние окружающих?)

С другой стороны, мальчик, которому уже тринадцать лет, еще не выказывал признаков сексуального предпочтения. Не таращился на девочек, не делал о них комментариев. Так что могло быть, что по природной ориентации Джорди был геем, и что его отношения с Майклом вынесли это на поверхность.

Даже так, что насчет разницы в возрасте? Захотел бы отец гетеросексуальной тринадцатилетней девочки, чтобы она связалась с тридцатипятилетним мужчиной? Конечно нет, даже если бы они были влюблены.

Да, нехило ему промыл мозги Гутьеррес… Кака-така любофь? Если у тебя есть подозрение, что кто-то имеет сексуальный интерес к несовершеннолетнему, ты идешь в полицию. Этого Эван, опять же как медицинский работник не может не знать. Как медицинский работник, он ОБЯЗАН пойти в полицию с такими подозрениями.

В конце концов Эван осознал, что его главной заботой должно быть не анализировать эти отношения, а положить им конец. Вопрос был в том, как найти способ сделать это так, чтобы это было наименее травматично для обоих… какие бы не были у них отношения.

(Эван сразу переходит к 9 июня, но если кто не читал, то вот иллюстрация того, какими безмятежными были на тот момент отношения Джун, Джорди, Келли и Майкла: 5-6 июня Джун с детьми снова гостит на ранчо, а вскоре после этого Майкл и Джорди посетили магазин комиксов, о чем имеется рассказ Пола Эрнандеса)

СРЕДА, 9 ИЮНЯ

В подготовительной школе у Ники (Коди) был выпускной день — вручение аттестатов. 

«Когда Джун, Джорди и Келли сели рядом с Эваном в зале школы Коди на вручении аттестатов, Эван радостно удивился. Кроме короткого телефонного разговора, он и Джун не общались со времени их спора, когда Джорди был болен. Джун закончила спор тем, что пригрозила не прийти на вручение аттестатов, и Эван теперь с облегчением увидел, что Джун все еще ценит их давнюю традицию не использовать детей как оружие в битвах между взрослыми.»

«Эвану не терпелось снова поговорить с Джун про Джорди и Майкла, и он намеревался сделать это здесь и сейчас. Но не вышло. Джун нужно было уходить сразу после церемонии, и она попросила его забрать Келли к себе домой, чтобы она поиграла с Коди; она заберет ее во второй половине дня. «Еще лучше, — подумал Эван, — дома можно будет поговорить наедине».

Пока Коди и Келли общались с другими детьми и их родителями, Эван отвел Джорди на ближайшую скамейку, чтобы поговорить.

— Что, если я попрошу тебя не ехать в тур с Майклом? Что если я хочу, чтобы ты остался дома с нами? Что бы ты на это сказал?

— Я все равно поеду, — ответил мальчик, даже не задумавшись.

— Ты хочешь сказать, если я попрошу тебя не ехать, ты все равно поедешь?

— Ты должен назвать мне вескую причину не ехать.

Эван был удивлен силой сопротивления Джорди. Полгода назад мальчик послушался бы без споров. Но окей, подумал Эван, он больше не маленький ребенок, и ничего нет плохого что он бросает мне вызов. Это должно было рано или поздно случиться. И потом я бы тоже хотел веские причины, если кто-то сказал мне, что я не могу ехать в турне с Майклом Джексоном.

— Что если я сказал бы тебе, что ты умрешь через пять лет, если поедешь в турне?

Джорди посмотрел озадаченно.

— Ну, конечно, я не хочу умирать. Но почему бы я умер?

— Потому что вы, ребята, мне соврали! — взорвался Эван. — И ты знаешь, как сильно я ненавижу лжецов. Ты не едешь в турне. Теперь пойдем. Я отвезу тебя домой.

Я думаю, Эван УЖЕ встретился с Барри Ротманом, и они составили свой план. Поэтому Эван и хочет, чтобы Джорди остался в Лос-Анджелесе, он ему нужен для выполнения этого плана.

Напомнив Джорди о том, как он ненавидит лжецов, Эван, сразу после этого, не моргнув глазом, признается, что он сам только что солгал сыну:

«Слава Богу, он не спросил меня, о чем они лгали, — позже вспоминал Эван. — Я не знаю, что бы я ему ответил, кроме того, что Майкл солгал про своего дантиста. Тогда мне пришлось бы сказать ему про историю со СПИДом. Но я знал, что он пойдет домой и скажет Майклу, что я очень на них разозлился, и я надеялся, что это заставит Майкла дважды подумать, прежде чем взять его в турне. Не то чтобы я полагался на это. Я полагался на Джун. Я все еще верил, что когда она по-настоящему поймет мое беспокойство, она положит всему конец.»

Логика, ау!

«Эван хотел сказать Джорди про доктора Сондерса и ложь Майкла. Он хотел, чтобы Джорди сказал: «О, Боже, пап, он совсем меня не любит!». Но как не больно было это признавать, Эван верил, что преданность его сына теперь принадлежит Майклу, и что если он все раскроет, мальчик расскажет все Майклу, и они вдвоем потом придумают историю для Джун. «Нет, — думал Эван. — Я должен добраться до Джун раньше, чем они. Она приедет забирать Келли ко мне домой до того, как поедет обратно домой к Джорди и Майклу. Это будет мой шанс».

Бред сумасшедшего.

«Во время десятиминутной поездки до дома Джун, Эван позвонил со своего автомобильного телефона.

— Есть список имен, — сказал он сыну. — Я звоню, чтобы узнать, есть ли в нем Майкл. Вы, ребята, молитесь, чтобы его там не было… Алло, — сказал Эван в трубку, сворачивая на подъездную дорожку у дома Джун. — Он в нем есть? Не спеши. Важно точно проверить.

Эван звонил своему приятелю, который был вовлечен в продажу практики доктора Сондерса и имел список пациентов, которые перешли к новому дантисту. Джорди не имел понятия, о чем этот звонок.

Один в доме своей матери, Джорди позвонил Майклу в «Убежище» и все это ему рассказал. Через полчаса Майкл был в доме Джун, и они вместе с Джорди пытались понять, что Эван имел в виду под «ложью» и «списком».

Когда Эван приехал к себе домой, он тоже начал гадать о событиях этого дня. Марк Торбинер был хорошим другом, и Эван был уверен, что он не стал бы шутить такими вещами. Но имени Майкла в списке не оказалось. Так что, наверное, Майкл все же не лгал.

Эван ходил по дому, бормоча: «Космические, как же! Ну и что, что его нет в списке! Большое гребанное дело! Им меня не одурачить. Я знаю, что происходит!» Но Эван знал, что он отчасти сам виноват в своем отчаянном положении. «Ты! — сказал он своему отражению в зеркале. — Ты дурак!».

Обалдеть, правда? Безумие нарастает.

«Когда Джун приехала забрать Келли, Эван вывел Джун во двор, чтобы поговорить с ней наедине.

— Я беспокоюсь о Джорди, — начал он. — Я боюсь, что он может быть геем.

По словам Эвана, Джун пожала плечами и ответила:

— Ну и что. Если и гей. Что с того?

Эван не мог поверить своим ушам. По его мнению, Джун тем самым признавала, что их сын может быть геем и иметь секс с Майклом, и что это ничего особенного. Он взъярился и заорал на Джун:

— Что с того? Что с того? Ты чокнулась?

Едва сдерживая гнев, Эван велел Джун покинуть его дом.

Как «мнение» Эвана скакнуло от «гея» к обязательному сексу с Майклом, объяснил бы кто. Эван считал, что все геи мира непременно занимаются сексом с Майклом Джексоном, что ли? Джун только сказала, что ничего не имеет против того, если ее сын будет геем (когда вырастет), но Эван каким-то образом услышал в этом «секс с Майклом» (причем, прямо сейчас) и что якобы Джун не видит в этом ничего особенного. Нет, я понимаю, больные мозги, да еще и в запале, и не на такое способны, но как можно, не смущаясь, излагать этот бред в книге?

Эвана разозлило не то, что Джун не видела ничего плохого, если Джорди — гей. «Хотя какого родителя нормальной ориентации обрадовала бы такая перспектива, — позже объяснял он. — Меня разозлило, как она отмахнулась от этого, как будто тут не о чем волноваться или даже говорить. Может, мне следовало поговорить с ней еще. Но я просто вышел из себя. В любом случае, я сомневаюсь, что это изменило бы что-нибудь. Она уже приняла решение».

Когда Джун вернулась домой, Майкл и Джорди рассказали ей, что произошло на вручении дипломов, включая требование Эвана, чтобы Джорди не ехал в турне. Джун немедленно позвонила Эвану — Майкл и Джорди слушали по громкой связи — и стала ему выговаривать:

— Ты ужасный отец! Ты просто используешь его из-за его писательского таланта!

Откуда, интересно, внезапно взялось вот это про «писательский талант»? По-видимому, на выпускном Эван сказал Джорди, что он хочет, чтобы Джорди остался, потому что он ему нужен, чтобы вместе писать сценарий.

Джун обвинила Эвана в том, что он не выполнил свое обещание дать Джорди пять тысяч долларов из продажи сценария «Робин Гуд». Она объявила, что она теперь — менеджер своего сына, и если Эван захочет снова с ним работать, он должен будет подписать с ней контракт.

— О чем ты говоришь? — сказал Эван. — Джорди не написал ни слова в том сценарии, и ты это знаешь. Он ничего в этом не смыслит.

Единственный вклад в дело, который сделал Джорди, это он предложил исходную идею, чтобы это была комедия, и иногда просматривал сценарий, чтобы проверить, будет ли ему смешно.

А твоя, Эван, подружка Дайан Даймонд проболталась: в черновике своей книги Эван говорил, что он и Джорди ПИСАЛИ ВМЕСТЕ. Она не цитирует этот отрывок, но она его пересказывает: «Вместе с писателем Дж.Д. Шапиро, Эван и Джорди написали сценарий для фильма «Робин Гуд: мужчины в трико» в 1992 году. … Отец и сын затем придумали еще две концепции для сценариев под названием «Слизоиды» и «Кролик». Доктор Чандлер пишет об этом времени в своей хронологии.» А затем Даймонд приводит отрывки из «дневника Эвана», в которых Эван восторженно говорит о том, как он был рад работать вместе с сыном. Так где враки, а, братцы Чарматцы? В черновике книги или в самой книге? Или вы уже и сами не помните, что правда, а что ложь?

— Я не собираюсь давать тринадцатилетнему мальчику пять тысяч долларов, чтобы он тратил их по прихоти, — продолжал Эван. — Деньги в банке. Он это знает, и ты это знаешь. Пожалуйста, Джун, давай не будем об этом спорить. Это глупо.

Позже Эван пришел к выводу, что настоящая причина, по которой Джун устроила ему выговор, была в том, чтобы показать Майклу, что она имеет полный контроль над Джорди. Что она и только она одна может дать Майклу то, что он хочет.

Джун закончила разговор, ударив Эвана тем самым оружием, которое он сам предоставил ей несколько недель назад, когда он объединил силы с Майклом, чтобы убедить ее про уникальную возможность обучающего опыта, ожидающую ее сына.

— Мы едем в турне, — объявила Джун и повесила трубку.

Если бы нужно было указать день, в который жребий был брошен, то это было 9 июня — день, когда между матерью Джорди и отцом прекратилось общение, и между ними была проведена критическая черта.

С этого момента Джун и Джорди на время перестали общаться с Эваном. Позже Рей Чандлер написал на своем сайте: «Спор между Джун и Эваном 9 июня вылился в то, что ему не было позволено видеть и говорить с сыном до 12 июля».

Так что вот и всё! Вот и все, что у Эвана «было», чтобы подозревать Майкла Джексона. «Одинаково одевались с Джорди», «зубная карта» и прочая невнятная фигня. И при всей истерике, которую Эван тут нам демонстрирует, он всего один раз внезапно спросил Джорди «Вы делаете это», на что Джорди с отвращением ответил «Фу, какая гадость, конечно нет».

(Чисто ради хронологии добавлю, что выходные 11-13 июня Джорди и Бретт Барнс провели на ранчо у Майкла. Это был единственный раз, когда Джун и Лили с ними не поехали.)

ВОСКРЕСЕНЬЕ, 13 ИЮНЯ

13 июня 1993 г было воскресенье. Эван в книге утверждает, что в этот день адвокат Барри Ротман, который был его давним пациентом, просто пришел к нему, как к своему дантисту. Из статьи Мэри Фишер мы узнаём, что Марк Торбинер сказал ей, что это он познакомил Ротмана с Эваном. Учитывая, что Марк Торбинер был для Эвана «мудрым сверчком», не познакомил ли их Торбинер именно потому, что Эван искал адвоката?

Эван очень драматично и красочно описывает ощущения Ротмана от анестезии на левой стороне лица, а потом — его ощущение от слезы Эвана, капнувшей на его правую щеку.

«Извини Барри. Я сейчас немного расстроен. Ты не возражаешь, если мы на сегодня закончим?

Нормально? Посадить пациента в кресло, вколоть анестетик и тут же расплакаться и сказать «ой извини, давай в другой раз»? Вам еще нужны свидетельства его психического расстройства? То, что Эван придумал такой эпизод и посчитал его вполне логичным для книги — по-моему, свидетельство вполне достаточное.

— Почему? Что случилось?

— Хотел бы я иметь возможность рассказать тебе, но это… это слишком личное.

— Извини меня, — проворчал адвокат, недовольный, что он просидел в кресле всего несколько минут, достаточных, чтобы онемела щека, — я думаю, ты должен мне объяснение.

Он был прав, конечно, и Эван чувствовал себя обязанным ему рассказать. Поэтому, попросив у него обещания не рассказывать никому то, что он услышит, Эван пересказал ему свою историю.

— Это потрясающая история, — заметил Барри.

— Ага, — сказал Эван, и поскольку он уже все ему рассказал, он спросил совета с юридической точки зрения.

— Знаешь, у меня сын возраста Джорди, поэтому я тебе сочувствую. И ты прав, это определенно в лучших интересах Джорди, забрать его от Майкла как можно скорее.

То есть, мы должны поверить, что Эван вовсе не искал юриста, а просто так случайно получилось, что его одинокая слеза капнула —  и угодила прямо на гражданского адвоката. И Эван, конечно, не стал бы рассказывать Ротману ни свою семейную тайну, ни обвинение (ничем абсолютно не подтвержденное) в адрес знаменитого певца, если бы он не заплакал в разгар работы — ведь это всем известное правило вежливости: если отказываешь клиенту в услуге, ты обязан рассказать ему свои личные дела. И конечно, Эван спросил юридического совета просто поскольку «ну, раз уж все равно рассказал…». И конечно, Эван был так расстроен, что на работу у него сил не было — но вполне хватило сил и на подробный рассказ, и на юридическую консультацию?

И мы должны поверить, что гражданский адвокат, чей заработок основан на обвинении людей в нанесенном ущербе и требовании с них за это денег, слышит об ущербе, якобы нанесенном ребенку сверхбогатым и сверхзнаменитым Майклом Джексоном… и просто говорит, что надо «забрать Джорди от него как можно скорее»… и все? Да не смешите меня.

Вот что на самом деле случилось: Барри сказал, что НАЧАТЬ надо с того, чтобы забрать Джорди себе, чтобы а) влиять на него и б) когда мальчик получит деньги, получить доступ к его деньгам.

«К радости Эвана, Барри заявил, что такого отделения будет легко достичь. Настолько легко, что он предложил сделать это бесплатно, как способ отблагодарить Эвана за все выходные и поздние вечера, которые он работал, чтобы ему было удобно.

— Позвони мне в офис, когда будешь готов, — сказал он. — Это правда не сложное дело.

«Ух ты! — подумал Эван. — Вот услышит об этом Моник!»

Но Моник совсем не пришла в восторг.

— Ротман имеет опыт в судебных делах? — спросила она.

— Я не знаю, — ответил Эван, не смущенный озабоченностью жены. — Какая разница. Я ни с кем не собираюсь судиться.»

Понятно? Эван ни с кем не собирался судиться. И, как показали дальнейшие события, в полицию он тоже не собирался идти. Он собирался пригрозить Майклу — и получить с него денежку. Он же говорил нам, что никак не ожидал столкнуться с «жесткой стороной» в этом «хрупком и невинном человеке»?

Однако Эван о многом, очень о многом умалчивает. Небольшие крохи из того, о чем он умалчивает, мы знаем из его телефонного разговора с Дэйвом, который состоялся меньше чем через месяц:

Эван: Зачем им нужно было от меня отгородиться, так далеко зайти, я потратил столько денег, я столько плакал, я не работал, не платил (неразб) все остальные?

Так что, не такой уж и бесплатный был этот Ротман, если Эван потратил «столько денег». И, как сказала домработница Эвана, Норма Салинас: «После тех выходных (28-30 мая) Эван перестал ходить на работу» — поэтому их встреча с Ротманом состоялась не в кресле дантиста.

Эван: …адвокат, которого я нашел… я говорил с несколькими, и выбрал самого злобного сукина сына… какого только смог найти, и все, что он хочет сделать, это выйти на публику как можно скорее, как можно громче…и унизить так много людей, как только он сможет, и у него ужасный (помехи)… (одновр, неразб)… он стоит мне кучи денег.

Эван искал, выбирал, «говорил с несколькими». Думаю, вы понимаете, что проблема не в том, что Эван искал адвоката, а в том, что он явно лжет и полностью выдумывает эпизод с адвокатом в своей книге. Алё, хейтеры, какого еще доказательства лжи Чандлеров вам надо?

И какого еще доказательства тупости Чандлеров надо? Они выдумывают и пишут в книге эту историю, зная, что разговор Эвана с Дэйвом был записан на пленку, показан по ТВ, и находится в широком доступе.

Эван: …он очень умен (помехи), и он жаждет известности… (помехи) лучше для него.

Ротман жаждет известности (паблисити, т.е. бесплатной рекламы), которую принесет ему дело с таким известным человеком, как Майкл Джексон, даже независимо от результата. Так что, разумеется, Ротман сказал Эвану не только то, что «надо забрать мальчика поскорее» — «забрать мальчика» было только первым этапом плана.

Эван: Я получил профессиональные (помехи) все согласились, что единственное, что было безумием, это то, что я не вмешался еще давно… По мнению тех экспертов, я проявил бы халатность, если бы я не делал того, что я сейчас делаю… На самом деле, по их мнению, я как отец проявил халатность, потому что не положил конец (помехи) мнение. Я сейчас с ними согласен. Я не был с ними согласен поначалу. Майкл (помехи) хорошим (помехи)…

Эван говорил с «экспертами», но почему-то он нам не рассказывает об этом в книге. Если бы его версия была правдивой, то общение с экспертами было бы важной частью этой истории. Или на момент написания книги он уже понял, что его эксперты были педофилами?

Эван: Вовлечены другие люди, которые ждут моего звонка, они намеренно будут в определенных позициях…

Участвуют другие люди, и они будут в определенных позициях? Нет, это не только Гутьеррес и Родни Аллен. Явно участвовал кто-то еще — из полиции или из Детской службы. И почему Эван умалчивает в книге о других людях? Да потому что вся его история — лживая.

О том, как Эван с Ротманом действовали дальше — в следующих постах.

Страниц: 1 2 3 4 5 6 7

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

Create a website or blog at WordPress.com Тема: Baskerville 2, автор: Anders Noren.

Вверх ↑

%d такие блоггеры, как: