История вымогательства Эвана Чандлера, рассказанная им самим.

Итак, в предыдущей части книги Эван заявил нам, что на 9 июля он «никогда даже не думал о домогательствах (molestation)».

Но как это согласуется с тем, что он рассказывал нам раньше?

Он рассказал нам, что поздно вечером 28 мая он говорил с Моник (но, скорее всего, не с Моник, а с Гутьерресом), и якобы Моник сказала: «Разве ты не видишь, что происходит? Они влюблены!». И Эван в это якобы поверил: «В ту минуту, когда слово на букву «Л» слетело с ее языка, Эван поверил, что это правда». «Ты думаешь, дело дошло до физического контакта?» — спросил Эван. «Не знаю, — ответила Моник. — Возможно, просто влюбленность».

Но утром на следующий день, 29 мая, Эван якобы спрашивает сына вовсе не о влюбленности, а именно о физическом контакте: «Эй, Джорди, ты и Майкл делаете это?» «Это отвратительно! — отреагировал Джорди.» И Эван ответил: «Просто шучу».

(Кстати, обратите внимание, как прошарен 13-летний Джорди в сексуальных темах. И Эван об этом знает — видно, что это далеко не первый их разговор на тему секса. Эван спрашивает его «вы делаете это?», не считая нужным уточнять что такое «это», и он уверен, что Джорди его поймет. И действительно, Джорди моментально понял, что Эван имеет в виду.)

Значит, 28-29 мая у Эвана были идеи и насчет влюбленности, и насчет физического контакта. И заявлять при этом, что он никогда даже не думал о домогательствах, это все равно, что рассказать, например, такую историю: «Меня вчера остановили два бугая с пистолетами и отобрали деньги и ценности. Но я не думал, что это ограбление».

Ладно, допустим, Эван был полным идиотом и не знал, что это преступление… А его адвокат Барри Ротман тоже был полным идиотом? Эван уже месяц работает с Ротманом, которому он рассказал о своих «подозрениях». Ротман, юрист — который, кстати, только что закончил работу над делом по обвинению в сексуальном домогательстве к ребенку (дело Мюриел Меткалф) — и он тоже был не в курсе, что закон трактует то, что описывает Эван, как «домогательства»?

Короче, бредни Эвана — это самый настоящий бред сумасшедшего, в самом прямом медицинском смысле этих слов. Мне даже стало неловко над ним смеяться.

10 ИЮЛЯ, СУББОТА

Ночью в пятницу Эван спал хорошо — он наконец увидит своего сына — но он проснулся рано утром в холодном поту. «Что-то пойдет не так. Я это чувствую».

Моник попыталась его успокоить. «Зачем волноваться о том, что еще не случилось?» — сказала она.

Но к пяти вечера Эван был уже полной развалиной. «Эти люди садисты, — жаловался он. — У них был весь день, чтобы его привезти. Они ждут до последней минуты, чтобы позлить меня.» Часом позже Эван объявил: «Они не приедут. Я знаю».

Суббота прошла без какой-либо коммуникации с той стороны.

Буквально на предыдущей странице Эван нам сказал, что Филдс с Ротманом договорились, что Джорди привезут в субботу К СЕМИ ЧАСАМ ВЕЧЕРА.

Представьте, вы договорились о встрече с кем-то в субботу на семь вечера, но в субботу утром вы просыпаетесь в холодном поту, и весь день настолько беспокоитесь, что уже к пяти вечера — за два часа до встречи — превращаетесь в полную развалину.

Скажу на полном серьезе, что если с вами такое случается, то вам нужно сходить к психиатру. Причины могут быть очень простыми: дефицит витаминов группы В, стресс, усталость, недосып и т.п., и лечить это может быть просто — принять витамины и/или попить легкие успокаивающие. Но такая тревожность — это ненормально. И если не удается справиться с ней самостоятельно — отвлекать себя на другие мысли, и избавиться от привычки беспокоиться заранее — то лучше это не запускать.

Но у Эвана явно тяжелый случай. Он не только беспокоится на пустом месте, но еще и обвиняет других людей в своем беспокойстве. Если Джун думает, что должна привезти Джорди к Эвану только в семь вечера, то как она может догадаться, что Эван уже с утра сходит с ума? И почему она «садистка», если об этом не догадалась?

Но вот что удивительно. Если Эван уже с утра так сходил с ума, и к пяти вечера был развалиной, то почему, когда наступило и прошло условленное время (семь вечера), а Джорди так и не появился — почему Эван бросает об этом всего одну спокойную фразу? Казалось бы, именно после семи его беспокойство, наоборот, должно было усилиться? После семи часов вечера Эван как раз имел полное основание и беспокоиться, и расписывать нам свои чувства по этому поводу. Но почему-то он этого не делает.

11 ИЮЛЯ, ВОСКРЕСЕНЬЕ

В воскресенье Эван проснулся еще до рассвета и ходил туда-сюда по комнате, настолько обеспокоенный, что он позвонил Барри с плохими новостями.

— ..алло? — сонно промычал Барри.

— Он не приехал, Барри.

— А? Кто говорит?

— Это я, Барри. Эван. Джорди не появился.

— Что! — Барри тут же проснулся. — В каком смысле не появился?

— Они его не привезли. Его здесь нет.

— Этого не может быть! Берт дал мне слово, что его доставят вчера к семи.

— Вот так Берт держит слово. Я отомщу им, Барри. Они не смеют так со мной поступать и думать, что это сойдет им с рук!

— Успокойся, Эван. Наверное, какая-то ошибка. Ничего не предпринимай, я сделаю несколько телефонных звонков.

Последние две реплики наглядно показывают разницу между психически нездоровым, эмоционально недоразвитым человеком и человеком в здравом рассудке. Здравый человек, когда что-то пошло не так, как планировалось, прежде всего выясняет, что произошло. Психически нездоровый человек накручивает себя на пустом месте, а его эмоциональная недоразвитость заставляет его винить в своих эмоциях других: раз я нервничаю из-за них, значит, они злодеи, которые специально заставляют меня нервничать, и я им отомщу.

Барри наконец дозвонился до Берта Филдса в отеле «Плаза» в Нью-Йорке. Берт уверял, что Барри ошибся днем — Джорди должны доставить в воскресенье, а не в субботу. Барри был уверен, что в субботу. Они спорили и спорили, пока один из них не устал от игры. «Я приношу извинения, — сказал Филдс. — Я, наверное, ошибся».

Здесь что-то не так. Как мог Филдс стать успешным адвокатом в шоу-бизнесе, если он путает «завтра» и «послезавтра»? Я понимаю, можно было перепутать дни, если бы доставка Джорди к отцу была назначена на какую-то дату через полгода. Но 9 июля, по словам Эвана, Филдс пообещал Ротману привезти Джорди «завтра, в 7 вечера». Сразу после этого Филдс звонил Пелликано и Джун, и он должен был сказать им тоже самое. Но почему-то все они — Филдс, Пелликано и Джун — думали про воскресенье. Как такое могло произойти?

Хотя и с воскресеньем тоже что-то не то, как мы увидим дальше:

Тем временем Джун, Джорди, Келли и Майкл спокойно сидели в лимузине, а Гэри Хирн вез их на север, к Санта-Барбаре. Это был день рождения Келли, и Джун хотела отпраздновать его в Неверленде. По пути они заехали в пляжный дом Мики Милкена в Малибу, где Джун и Майкл прошли в заднюю комнату, чтобы позвонить Пелликано.

Если Джун думала, что она должна привезти Джорди к Эвану в воскресенье в 7 вечера, то почему в этот день они «спокойно сидят в лимузине» и едут в Неверленд? Причем, как дальше скажет Эван, это было уже даже не утро, а полдень. От города до ранчо больше двух часов езды. Туда и обратно – это почти пять часов езды. Как они собирались при этом успеть отпраздновать день рождения Лили в Неверленде? Тем более, если по дороге они еще и заезжают в гости? Такое впечатление, что Джун и в воскресенье не собиралась везти Джорди к отцу…

Гутьеррес еще и сообщает нам, что в Неверленде персонал подготовил все к празднику Лили— он это знал от Адриан Макманус.

Майкл был злой, как черт. Хотя он был под действием обезболивающих после небольшой операции, он хорошо понимал, что малейшее недопонимание может столкнуть Эвана через край и будет вызвана полиция. Поэтому он криком выразил Пелликано свое неудовольствие тем, что тот позволил ситуации выйти из-под контроля. Майкл говорил отрывисто и заплетающимся языком, но детектив уловил сообщение.

«Я работаю на тебя, Майкл, — умолял он. — Я забочусь только о тебе».

«Небольшая операция» — это, видимо, у Майкла вынули баллон с физраствором из макушки, вырезали растянутую баллоном кожу на скальпе и сшили ее обратно. Да уж, «небольшая операция».

И, по-моему, ответ Пелликано тут немного «не в кассу»; ответ не соответствует теме: если Майкл ругал его за то, что они с Филдсом перепутали день, то каким нужно быть дураком, чтобы на это отвечать «я забочусь только о тебе» (то есть, «я хотел, как лучше, и поэтому перепутал дни»)? По ответу Пелликано кажется, что он ПРЕДПРИНЯЛ какое-то действие, которое Майкл не одобрил. Ну, например, если Филдс с Пелликано пообещали Ротману привезти Джорди, но решили обмануть и не привезти, и не рассказали о своем обещании Джун и Майклу… Хотя это глупо — чего они надеялись таким образом достичь?

Так что остается только гадать: о чем на самом деле был этот разговор Майкл с Пелликано, как мог Филдс перепутать «завтра» и «послезавтра», почему Джун с детьми в воскресенье ехала в Неверленд, если она знала, что должна в этот день отвезти Джорди отцу, и т.д.

На другом конце города Барри Ротман имел похожую проблему со своим клиентом. Ко времени, когда он нашел Филдса в Нью-Йорке, в Лос-Анджелесе был уже полдень, и Эван пребывал близко к отчаянию уже почти двадцать четыре часа. Кроме того, маленький Коди, который не видел старшего брата почти месяц и радовался его ожидаемому приезду, был теперь страшно огорчен.

— Забудь об этом, Барри, — приказал Эван. — Я не хочу его видеть.

— Что! — завопил Барри в телефон. — О чем ты говоришь?

— Я не могу больше этого выносить! С меня хватит! Он не беспокоится обо мне, и я не хочу видеть его в своем доме. У меня двое других детей, которые страдают. Я не могу так поступать с ними. Если Джорди хотел бы меня видеть, он приехал бы вчера. Все кончено. Забудь про него. Я должен сохранить свой разум.

— Ты понимаешь, что ты говоришь? — настаивал Барри. — Ты не можешь так поступить с ним, ты ему нужен. И ты не можешь так поступить со мной. Я дал слово Берту. Мы договорились.

Моник тоже уговаривала мужа:

— Ты не можешь отступиться от него, Эван. Ты нужен ему больше, чем когда-либо.

Они были правы, и Эван это понимал. Он был зол, но от также был в отчаянии, устал и просто хотел, чтобы все закончилось.

Как Эван любит все сваливать на детей и прикрываться ими. «У меня еще двое детей, которые страдают». Чего они страдают-то? Ну, допустим, Коди ждал приезда старшего брата и слегка расстроился. Но младшей, Эммануэль, было в то время не больше двух лет. Она-то с чего страдала бы? Разве что с того, что ее чокнутый папаша орал на весь дом.

Конечно, пытаться разобраться в логике безумца — гиблое дело, но попробуем. Значит, у Эвана какие-то «подозрения», что его сыну «причиняется вред», и, как он сказал Дэйву в разговоре 8 июля, он готов «разрушить собственную жизнь, чтобы его защитить», однако вот Джорди не привезли в его дом вовремя — и все, решимость его защищать кончилась? «Если бы Джорди хотел меня видеть, он приехал бы вчера» — но Джорди не хотел видеть отца еще с 9 июня, это ж не мешало Эвану больше месяца «хотеть его защитить»? И потом, Джорди не может приехать сам, он же не водит машину. Джорди мог вообще даже не знать, что его обещали привезти…

Не так удивительна эта детская истерика Эвана, сколько удивительно то, что он и его брат описывают эту истерику в своей книге, и ждут, что мы с вами воспримем это, как поведение нормального человека.

Когда Джун наконец позвонила спросить, может ли она привезти Джорди около 7 вечера, Эван напустился на нее, за то, что лгала ему. Джун извинилась, уверяя что Берт сказал ей про воскресенье, а не субботу.

Следующий абзац написан, похоже, именно Реем: он говорит, что скорее всего Филдс действительно просто ошибся, поскольку у него вроде как не было никаких причин лгать, но Эван, мол, не желал этого понимать «в том состоянии разума, в котором он пребывал». Видимо, этот абзац завуалированно объясняет нам, что Эван напустился на Джун, когда она позвонила.

А следующий после этого абзац внезапно начинается со слов «Джорди привезли в десять вечера в воскресенье». Почему его привезли в десять вечера, если Джун позвонила Эвану и спросила, может ли она привезти его в семь? Я думаю, потому, что Эван, «в том состоянии разума, в котором он пребывал», поругался с Джун, и, возможно, даже сказал ей, что вообще больше не хочет видеть Джорди. «Доставка Джорди к отцу» временно отменилась. Но потом вмешался Ротман, и, видимо, Эван перезвонил Джун и велел все-таки привезти ему сына.

Таким образом встает на место еще один маленький кусочек пазла. Гутьеррес пишет, что когда Джун (после разговора Майкла с Пелликано) развернулась с дороги в Неверленд и поехала обратно в Лос-Анджелес (чтобы отвезти Джорди отцу), она вместе с Джорди и Лили «пошли в кинотеатр посмотреть фильм «На линии огня» с Клинтом Иствудом». Меня всегда удивляло, с чего это они внезапно пошли в кино, если развернулись, чтобы отвезти Джорди к Эвану. Вот, видимо, именно поэтому — потому что она везла Джорди к семи, потом Эван послал их ко всем чертям, и Джун с детьми пошла в кино. А потом, как пишет Гутьеррес, Ротман еще раз позвонил Филдсу. И, видимо, они в конце концов договорились привезти Джорди к десяти.

Джорди привезли в десять вечера в воскресенье. У Эвана будет с ним неделя и он был решительно настроен выяснить правду до того, как отдаст мальчика обратно. «Я хотел обнять его в ту минуту, когда он вошел в дверь, но удержал себя. Я хотел дать ему знать, что я люблю его, но сейчас ситуация уже не такая, как в последний раз, когда он был здесь с Майклом».

Эван ведет себя так, как будто Джорди в чем-то перед ним провинился.

И какую такую «правду» он собирался выяснять, если еще два дня назад «сексуальные домогательства даже не приходили ему в голову»?

— Даже не думай мне лгать, — предупредил Эван сына. — Все это про ложь, и ничто другое. Если кто-то тебе лжет, тогда ты не можешь ему доверять. А если ты не можешь ему доверять, тогда нет никакого смысла иметь отношения. Чтоб ты знал, я установил подслушивающее устройство в твоей спальне в доме твоей мамы и твой телефон тоже прослушивается. Я знаю все, что ты и Майкл делали. Дело не в этом, а в лжи. Ты понял?

Эван ничего подобного не сделал. «Я сидел там, читая ему лекцию про ложь, и сам ему лгал. Но я был в отчаянии. Какой у меня был выбор?..

Детский сад, штаны на лямках. «Если я лгу сыну — то у меня нет выбора, и это меня полностью оправдывает, но если сын лжет мне — то он гад последний и нет ему никакого оправдания.»

И если пересказать только смысл этой тирады Эвана, то это выглядит так: «Я знаю, что вы с Майклом делали сексуальные вещи, но это неважно, а важно только одно: чтобы ты мне об этом сказал. И если ты мне это не скажешь, то для меня нет никакого смысла иметь с тобой отношения».

…Но я был в отчаянии. Какой у меня был выбор? Я знал, что он не станет сразу признаваться. Я молился, чтобы он это сделал, но я знал, что не сделает. Насколько я понимал, это был вопрос жизни и смерти для моего сына — в эмоциональном смысле».

Джорди вежливо слушал отца, как он делал всегда, и потом кивнул: да, понял. «Он ничем не выдал, что хоть немного обеспокоен, — вспоминал Эван. — Его актерская игра была превосходна. На мгновение я даже подумал, что мои подозрения ошибочны.»

Почему только на мгновение? Ведь потом абсолютно ничего такого не произошло, чтобы подозрения вернулись.

За несколько следующих дней Эван спонтанно «тестировал» Джорди.

— Эй, смотри какая цыпочка! — комментировал он, когда они проходили мимо красивой девочки. Но Джорди не выказывал никакой реакции.

Может, он гей, думал Эван.

А может, он просто воспитан лучше своего отца и считает неприличным отпускать подобные комментарии о посторонних людях? А может, ему неловко, что его 49-летний отец отпускает такие комментарии О ДЕВОЧКАХ возраста Джорди — или Эван предлагал своему 13-летнему сыну восхищаться зрелыми дамами? Кто в этой истории извращенец?

12 ИЮЛЯ, ПОНЕДЕЛЬНИК

Барри Ротман тратил существенное время на это дело, намного больше, чем он изначально ожидал, и было очевидно, что он не мог больше работать на Эвана бесплатно. Эван был благодарен и с готовностью подписал формальное соглашение о найме его своим адвокатом.

На что же такое Ротман тратил существенное время, больше чем ожидал? Эван рассказал, что 13-14 июня Ротман говорил, что надо просто забрать у Джун мальчика, для этого составить изменение опеки и пригрозить защитным ордером – и все. И, мол, это так просто, что я даже денег с тебя не возьму. И Эван утверждал, что это было все, чего он хотел. На 11 июля они ровно эту задачу и выполнили. Казалось бы, Ротман свое дело сделал и мог быть свободен? Но нет, как раз в этот момент Эван и Ротман подписывают официальный контракт между собой. Потому что «забрать мальчика» было только первым этапом плана. И только теперь Ротману стало ясно, что дело-таки вытанцовывается.

Покончив с формальностями, Эван и Барри обдумали варианты дальнейших действий. О том, чтобы идти в полицию, не могло быть и речи. Они не имели подтверждений тому, что преступление было совершено, и было маловероятно, что они получат какие-либо подтверждения. Какую жалобу они могли бы подать? Что Джорди не проводит достаточно времени со своим отцом? Что он хочет быть со своей матерью, которая и так имеет полную опеку, и с Майклом Джексоном, кумиром всех детей? В лучшем случае полиция скажет им, что это гражданское, а не криминальное дело.

Если у вас нет совершенно никаких подтверждений тому, что преступление было совершено, то с чего вообще вы думаете про какое-то преступление? Если вам не с чем идти в полицию, тогда с какого перепугу вы вообще думаете про полицию? И заметьте, Эван даже ни о чем еще не спросил Джорди. И что за преступление они имеют в виду, если 9 июля Эван еще не думал «ни о каких домогательствах»?

«Если бы мы позвонили в полицию в тот момент, — шутил Эван месяцы спустя, — то расследование, вероятно, продлилось бы лишь столько времени, чтобы полицейские успели взять у Майкла автограф для своих детей».

Если бы они последовали гражданским путем, подав в суд запретительный ордер и документы по опеке, то наверняка были бы негативные последствия. Самое критическое, что заботило Эвана, была реакция Джорди. Он не подавал никакого виду, что хотел бы закончить отношения с Майклом. Если вынудить его расстаться с Майклом, он стал бы озлоблен, что еще больше отдалило бы его от отца и глубже толкнуло под влияние Майкла.

Полный бред. «Если вынудить его расстаться с Майклом, он еще больше попадет под влияние Майкла». Каким образом? Если он с ним расстанется?

Также следовало учесть вероятность того, что судебные документы станут публичными. Майкл тогда будет вынужден бросить весь свой огромный вес против них. И что может Ротман сделать против армии адвокатов Майкла? Ротман был неизвестным юристом-одиночкой. Филдс был известным юристом, партнером в крупной престижной фирме. Все это, вместе с огромной популярностью звезды и его до скрипа чистой репутацией, не говоря уже о его бесчисленных деловых связях, делало его буквально всемогущим. Идти голова к голове с Майклом Джексоном, особенно когда Джорди был все еще под его контролем и Джун имела законную опеку, было бы реально жестким боем.

Но Эван не исключал этого полностью. Если это нужно будет чтобы защитить его сына, он это сделает. И он хотел, чтобы Майкл это знал. «Было очевидно, даже в моей тупой голове, что эти люди — игроки. Я хотел дать им знать, что я не такой. Играйте в игры, и я переведу ситуацию на другой уровень.

Какая самокритичность, однако: «даже в моей тупой голове» (thick head) 🙂

Так что Барри и Эван решили сделать предупредительный выстрел в сторону лагеря противника — уведомить Филдса и Пелликано, что они готовы бороться с ними юридически, если будет необходимо, даже несмотря на малые шансы. Барри составил соглашение об опеке, которое изменяло условия развода Эвана и Джун. Помимо прочего, это соглашение обеспечивало то, что Джун не будет позволено вывозить Джорди из округа Лос-Анджелеса без письменного согласия Эвана.

Этот документ не включал в себя изменение законной опеки или требование, чтобы Джорди не разрешалось видеться с Майклом. В нем говорилось только, что Джун не может забирать мальчика из округа, что не давало ему возможности ездить в Неверленд, и более важно, не давало ему поехать в турне. Самым большим страхом Эвана было, что Джорди покинет юрисдикцию США с Майклом. Это было бы веселье на пять месяцев, и Эван был убежден, что его сын будет необратимо поврежден… если это уже не произошло.

Этот документ был отправлен с курьером к Энтони Пелликано в полдень 12 июля, с письмом от Барри Ротмана. В письме Ротман повторял то, что он уже обсуждал с Пелликано, когда они обсуждали соглашение. «Как вы знаете, эта фирма представляет доктора Эвана Чандлера … Насколько мы понимаем, Джун Чандлер не имеет своего адвоката и вы согласились помогать в исполнении данного приложения к соглашению (stipulation).

Смотрите, какие электровеники. То есть, с утра 12 июля Эван с Ротманом успели обсудить, составить и подписать контракт о найме Ротмана, потом обсудить, что им делать дальше, потом составить изменение к соглашению об опеке, потом обсудить его с Пелликано — и все это они успели к 12:00 часам дня, поскольку уже в полдень (in the afternoon) они отправили соглашение в офис Пелликано с курьером.

Только Эван, видимо, забыл, что он уже рассказал нам, как еще 14 июня Ротман говорил именно об этом приложении к соглашению об опеке. Конечно же, оно уже было составлено, и оно уже даже обсуждалось 9-10 июля с Филдсом и Пелликано. А 12 июля с утра Эван только подписал соглашение о найме Ротмана, и затем они отправили приложение к соглашению в офис Пелликано.

А все остальное обсуждение — про полицию и прочее — происходило в предыдущий месяц (после чего Эван заявляет нам, что никогда не думал о домогательствах, ага). И контракт с Ротманом, конечно же, обсуждался еще как минимум за несколько дней до 12 июня.

13 ИЮЛЯ, ВТОРНИК

На следующий день Джун приехала в офис Пелликано и подписала этот документ. Эван заявляет, что и Джун, и Дэйв сказали ему, что Берт Филдс советовал Джун его подписать. Подписанное соглашение было вскоре возвращено Барри с письмом от «Детективного агентства Пелликано».

Достигнув этого, Эван теперь мог дышать легче. Но нужно было решить еще кое-что. Джорди больше не был его сыном; «эмоционально говоря, он принадлежал Майклу». И Джун очевидно не имела намерений прекращать эти отношения. Также следовало учесть необъяснимую перемену Дэйва от хулителя Майкла, к нейтральной стороне, до полностью перехода на другую сторону всего за одну неделю.

Хотя Эван все еще не имел прямых подтверждений тому, что между его сыном и Майклом был секс, его уровень подозрений быстро возрастал. Что еще могло объяснить агрессивные усилия Майкла и Джун держать Джорди подальше от него — усилия, которые переключились на более высокую мощность после спора 9 июня о вероятности того, что Джорди был геем.

И к тому же, было еще зерно, посеянное Пелликано, когда он использовал слово «домогательства» (molestation) в своем разговоре с Моник. Теперь, пять дней спустя, значение этого слова пустило корни.

Не знаю, что Эван имеет в виду про «корни». Он играет словами: мол, Пелликано посеял «зерно», произнеся первым слово «домогательство», и теперь это зерно начало расти, «пустило корни». Но каким образом это зерно начало расти, Эван не объясняет. Возможно, Эван вообще не вкладывал в это никакого смысла, а просто ему понравилась игра слов.

Но как бы не росло это зерно, братья Чандлеры поясняют в ссылке внизу страницы, что даже услышав слово «домогательство» от Пелликано, они «ниче такова» не подумали:

Сексуальные намеки в этом слове [домогательство], не криминальные. В данный момент они еще верили, что если и был сексуальный компонент, то это были гейские любовные отношения. Ни Моник, ни Эван не думали о Майкле, как о преступнике.

Ни Моник (юрист), ни Эван (медработник) не думали о Майкле, как о преступнике, даже предполагая сексуальные отношения с несовершеннолетним? Причем это они пишут ПОСЛЕ ТОГО, как обсуждали с Барри Ротманом, не пойти ли им в полицию? У меня уже мозг болит от всей этой белиберды.

«Что еще могло объяснить агрессивные усилия Майкла и Джун держать Джорди подальше от него?» — ну, наверное, то, что Эван вел себя как сумасшедший, и Джорди САМ не желал с ним общаться, о чем Эван сам нам подробно рассказал.

И, главное, Джорди еще ни в чем Эвану не признался, даже наоборот: «Он ничем не выдал, что хоть немного обеспокоен, — вспоминал Эван. — Его актерская игра была превосходна. На мгновение я даже подумал, что мои подозрения ошибочны.» И, тем не менее, непонятно с чего, «уровень подозрений Эвана быстро возрастал». Безумие возрастало, что тут можно еще сказать.

Страниц: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

Create a website or blog at WordPress.com Тема: Baskerville 2, автор: Anders Noren.

Вверх ↑

%d такие блоггеры, как: