Семинар «Frozen in time», транскрипт. Карл Дуглас — защита, которой не было.

Эта часть посвящена выступлению так называемого защитника, Карла Дугласа. Обратите внимание на то, что он говорит, но еще важнее — обратите внимание на то, чего он не говорит!

Карл Дуглас
Карл Дуглас

Сет Хафстедлер: Сейчас мы бы хотели услышать от Карла, который представлял Майкла в том деле, о его версии того, что произошло, в особенности, как он на самом деле защищал Короля поп-музыки? Как он справлялся с прессой? Как он делал это соблюдая нормы этики? И как он пытался добиться справедливости для своего клиента?

Карл Дуглас: Спасибо, Сет. Сначала я хочу поблагодарить Сета, а также Дэвида и Гарри Хатавэй за то, что предоставили нам эту платформу для семинара. Я также благодарю всех вас за то, что вы пришли и стали участниками этого мероприятия. Я участвовал в одном из семинаров «Frozen in time» в прошлом году, и мне так приятно быть приглашенным снова. Я предлагаю вам вернуться в 1993 год, чтобы по-настоящему оценить и понять ту дилемму, с которой мы столкнулись как юристы. В 1993 году не было интернета, YouTube и TMZ. Тогда не существовало того, что сейчас называется “журналистика с чековой книжкой” (checkbook journalism, т. е. покупка интервью). Британская пресса безжалостна, и ее безжалостность была продемонстрирована тем рвением, с которым она преследовала дело Майкла Джексона. В 1993 году мне было 38 лет, и я уже имел опыт работы как в уголовном, так и в гражданском судопроизводстве в качестве юриста. Я тогда шестой год работал на Джонни Кокрана, который был в то время «авторитетом» в уголовных процессах в Лос-Анджелесе (а всего я работал с ним 12 лет). Кокран был в то время известен своими уникальными профессиональными навыками. В прошлом он участвовал в нескольких громких уголовных и гражданских делах. Несколько лет назад он успешно защищал актера Тодда Бриджеса. Он сделал себе имя в политических кругах, представляя семью Рона Сеттлса, убитого полицейскими. Так что Джонни Кокран взялся за дело Майкла Джексона с уникальным набором умений, что тот находил очень привлекательным. Впервые нас попросили участвовать в деле в декабре 1993, и это была самая низшая точка карьеры Майкла Джексона. Как сказал Ларри, он был в туре «Дэнджерос», давал концерты в Европе, и из-за проблем со здоровьем и беспокойства из-за случившегося, он был вынужден отменить тот тур. Еще до того, как мы были наняты, он секретно вступил в программу реабилитации, связанную с зависимостью от медицинских обезболивающих препаратов, которая возобновилась позже, перед его смертью. В то время проходили уголовное и гражданское расследование, которые вели не только Джил Гарсетти и его офис окружного прокурора, но и Том Снеддон, один из коллег Рона Зонена в прокуратуре Санта-Барбары. В то время, за несколько недель до Рождества, Майкл боялся возвращаться в США, поскольку боялся быть арестованным, что могло стать зловещим предзнаменованием его краха. В то время Майкла представлял Берт Филдс, который был хорошо известным адвокатом в сфере шоу-бизнеса, Ховард Вейцман и его фирма, и также Майкл решил нанять Джонни Кокрана и его фирму, чтобы в дальнейшем они заменили Берта Филдса, потому что подход Джонни и его фирмы к решению гражданских и уголовных дел больше устраивал. Я помню, что изначально ни один из его адвокатов не пытался связаться с офисом окружного прокурора, чтобы выяснить, собираются ли они предъявлять официальные обвинения, и возможен ли арест Майкла Джексона? Первое, что сделал Джонни, когда его наняли — поговорил с Джилом Гарсетти. У Джонни были хорошие связи в Лос-Анджелесе, как официальные, так и личные. А еще в начале 80-х он был коллегой Джила под руководством Джона Бэндикэмпа. У них были дружеские отношения, которыми он мог воспользоваться, чтобы узнать, есть ли у Майкла причины опасаться возвращения в Санта Барбару. И когда он выяснил, что таких причин не было, Майкл вернулся в Неверленд, который был сказочным местом, о чем я расскажу вам позже, и отпраздновал свое возвращение. И вот при таких обстоятельствах нас наняли заниматься этим делом.

То, что в 38-летнем возрасте я встретился с королем поп-музыки, который был возможно на 4 или 5 лет младше меня, стало одним из самых волнующих ощущений моей жизни. У меня были все его записи, я был его большим поклонником, и был очень взволнован возможностью работать над его делом. Мы с Майклом испытывали взаимную симпатию. Я был одним из первых афро-американцев-профессионалов, которого он нанял, и поскольку он и я были почти ровесниками, нам было легко контактировать. Поскольку я был управляющим адвокатом в офисе Джонни и тоже имел опыт как в уголовных, так и в гражданских делах, я стал правой рукой Джонни в его работе над делом Майкла. Я помню, как участвовал в частных переговорах с Ларри и тремя судьями, пытаясь прийти к решению по этому делу. Я помню мудрые слова одного из судей «Дело не в том, сколько стоит это дело, а в том, сколько оно стоит для Майкла Джексона!» И в конечном счете мы ориентировались на этот аргумент, обсуждая экстраординарные суммы в 1993 году. Суммы, о которых говорили, экстраординарны даже для 2010 года, а в 1993 году это были совершенно сказочные цифры.

Я помню, как ездил в отель «Мираж» в Лас-Вегасе в январе 1994 года, потому что именно я представил Майклу текст мирового соглашения. Майкл остановился там в бунгало, и я помню, как постучал в дверь, и он сказал: “Привет, кто там?», и я ответил «Карл“, он сказал «Окей. Привет Карл? Как твои дела?“ (говорит тонким голоском, подражая голосу Майкла, что сопровождается смехом из зала.) Я помню, что был свидетелем всех стадий обсуждения соглашения. И после того, как это дело разрешилось, наша фирма продолжала работать в качестве его адвокатов, до начала уголовного процесса. Я помню, что мы представляли его и в некоторых других судебных процессах, в которые он был вовлечен, потому что как только начиналось одно дело против Джексон, сутяжники начинали лезть из всех щелей, со всех сторон. Я помню, как мы занимались его разводом с Лизой Мари Пресли, который, могу вам сказать, мог бы стать темой для еще одного семинара. (Смех!) Я помню, что участвовал в принятии решений о переходе от Марка Герагоса, который тогда представлял Скотта Петерсона, к Бенджамину Братману, который был адвокатом из Нью-Йорка. К тому времени, в начале 2000-х, Джонни переехал в Нью-Йорк, но я покинул его офис за несколько лет до того, и не знал, что он очень болен. В основном, он использовал меня в качестве своего заместителя, стараясь убедить Майкла перейти от Герагоса к Бену Братману. Помню, я беспокоился, потому что дело Скотта Петерсона казалось проигрышным. Я боялся, что, если Марк Герагос останется адвокатом Майкла, тогда на протяжении всего процесса его будут называть «адвокатом, который представлял Скотта Петерсона». И я подумал, что этот ужасный ярлык всегда будет висеть на нем во время защиты Джексона. Поэтому я был очень рад, когда были приняты решения не только о переходе от Герагоса к Братману, но и о переходе от Бена к Мезеро (речь идет о деле 2005 года). Я помню, что рекомендовал Тома Мезеро как человека, которого я очень уважал многие годы и который мог сделать достойную работу для его защиты. Ларри совершенно верно сказал, что время первого дела Джексона он с Джонни Кокраном испытывали друг к другу доверие и уважение. Он также прав в том, что решение, о котором шли горячие споры — идти или нет на суд, назначенный в течение 120 дней, было разрушительной тактической потерей для нашей команды, и значительно усилило наши старания в пользу урегулирования дела. Весь этот опыт я непременно унесу с собой в могилу.

Я был одним из младших адвокатов, которому была поручена вся “сумасшедшая” работа, и вместо того, чтобы нанять секретаря, работу секретаря выполнял я. Я говорил с несколькими женщинами, которые клялись, что были теми самыми “Билли Джин”, и “их ребенок был его ребенком”. Были все виды “сумасшедших”, и “ясновидящих” и людей, которые утверждали, что у них есть важная информация, и все это должно было быть проверено, и ваш покорный слуга имел обязанность выяснять, где же правда. В нашем деле, по крайней мере, когда мистер Кокран в нем участвовал, никогда не было обсуждений подписки о неразглашении. Я работал для Джонни в течение двенадцати с половиной лет, и он никогда не избегал камеры или микрофона. Представлять кого-то столь знаменитого, как Майкл Джексон — огромное, огромное бремя. Для меня очень важным было качество работы, потому что я понимал, что все, что мы делаем, в конечном счете будет тщательно изучено юристами и разнесется по всему миру. Бульварная журналистика доставляла огромное беспокойство в те дни. Это было, по сути, одно из первых громких дел, и Ларри рассказывал о сцене, которая произошла 25 января 1994 года, когда должно было быть объявлено об урегулировании дела Майкла Джексона. В своих записях я нашел обе версии заявлений — которое Ларри собирался зачитать после того, и которое подписали обе стороны, и которое собирался зачитать Джонни, которое тоже подписали обе стороны. Там собралось 15 или 20 спутниковых трейлеров прессы. Присутствовало около 50 представителей СМИ. Всякий раз, когда вы видите эти сцены, вы можете видеть мою голову, торчащую сзади, точно между Джонни и Ларри. И я всегда буду помнить ту сцену, когда мы шли после того, как сделали заявление для прессы. Джонни называл меня «сынок». Он сказал: «Сынок, посмотри внимательно на это. Потому что ты, вероятно, никогда больше не увидишь ничего подобного.” И я помню, как всего через год, в январе 1995 года, мы ехали в моей машине, которую я смог купить после дела Майкла Джексона, и у меня еще немного денег осталось (Смех!), и мы ехали по Бродвею, свернув направо к Темпл. Там была толпа репортеров и представителей прессы, которую полиции приходилось удерживать. Я взглянул на это и спросил: «Папа, а как насчет этого?” Это был действительно замечательный опыт.

Работа над громким делом имеет и свои недостатки, и свои преимущества. Я люблю говорить своим коллегам, с которыми разговариваю о публичности, что публичность — это как наркотик, вернее похоже на то, что я слышал о наркотиках! (Смех!) Потому что она может заставить вас потерять голову. И я всегда говорю другим юристам, что это не все, что можно потерять. Это чрезвычайно важная возможность, которая может быть чревата всевозможными опасностями. Я помню, что тот опыт, который у меня был, который я получил, научил меня многому, когда я был вовлечен в одно из самых громких дел того времени, делом О-Джей Симпсона. И опыт, полученный из телевизионного показа этого судебного процесса, стал уроком, который получили обе его стороны, и я уверен, что судьи также приняли его близко к сердцу. Когда ваша ежедневная работа тщательно изучается под камерами или анализируется людьми, которые на самом деле не знают нюансов или тонкостей того, что происходит каждый день, это трудно. Я могу представить это, словно камера наблюдает за механикой вращающегося мотора: » Смотрите! Он использует этот вид динамического винта, вместо другого вида динамического винта!» Это вызывает у меня огромный стресс, как у профессионала. И огромная нагрузка ложится на меня как на личность. Но это также может быть очень полезным, потому что в деле Майкла Джексона, по сути, Джонни и я были адвокатами истца. И адвокаты истцов, как я уверен, каждый может подтвердить это, пользуются возможностью засветиться в перед камерами средств массовой информации. Это то, от чего мы получаем удовольствие, и к чему мы стремимся неоднократно. В частности у меня был опыт как в уголовных, так и в гражданских делах, и я обнаружил, что гражданские адвокаты жаждут той публичности, которой могут наслаждаться адвокаты по уголовным делам, а адвокаты по уголовным делам жаждут тех денег, которые зарабатывают адвокаты по гражданским делам! (Смех !)

И этим опытом я буду продолжать делиться, и я благодарю вас за то, что сегодня вы позволили мне поделиться некоторыми из моих мыслей с вами.

Сет Хафстедлер. Ну что ж, дамы, в свои 88 лет я выслушал довольно много выступлений по юридическим вопросам и юридическим тонкостям, и я должен сказать, что джентльмены, которые выступили перед нами, проделали замечательную работу и раскрыли нам много мудрости и знаний, о которых мы не часто можем услышать. Мы сейчас отправляемся на перерыв, и когда вернемся, то послушаем о втором деле Майкла Джексона, о суде и об участниках этого процесса. Но если у кого-то из вас есть вопросы, не забудьте передать их сюда, и мы взглянем на них, прежде чем вы уйдете.

(После возвращения с перерыва.)

Мы уделили много времени первому делу, и я должен сказать вам, что я почувствовал, что два докладчика (Фельдман и Дуглас) проделали очень хорошую работу, проиллюстрировав нам пару вещей. Прежде всего, это были судебные процессы, в которых было очень много эмоционального напряжения. Мы увидели здесь пару опытных адвокатов, которые подробно рассказали нам, что именно произошло. И я подумал, что они вдвоем проделали невероятную работу, разъяснив нам еще одну вещь: первое дело Майкла Джексона было урегулировано, и это урегулирование принесло обеим сторонам большую пользу, что иллюстрирует один из важных принципов, с которым должны иметь дело все юристы, а именно: если юристы могут доверять друг другу и работать вместе, это очень хорошо для их клиентовОни приходят к соглашению с некоторыми разумными вариантами, у них меньше хлопот, и это лучший способ решить дело. Это важно особенно для молодых юристов, и если более опытные юристы не знают этого, тогда я не понимаю, почему они этого не знают. Лучший способ практиковать закон — это научиться доверять людям, представляющим другую сторону процесса, и заставить их доверять вам.

Теперь мы перейдем к уголовному делу. У нас есть несколько вопросов, к которым мы вернемся, и некоторые из них относятся именно к уголовному делу, поэтому я подумал, что мы должны иметь представление об этом деле. И у нас будут два основных докладчика, помимо самого важного участника, судьи, от которого мы уже слышали то, что вы услышите снова. Итак, следующим мы услышим представителя обвинения, мистера Зонена.

Анализ выступления Карла Дугласа:

1) «Тогда не существовало того, что сейчас называется “журналистика с чековой книжкой”. Британская пресса безжалостна, и ее безжалостность была продемонстрирована тем рвением, с которым она преследовала дело Майкла Джексона».

Ты попал в самую точку, Карл! Это, наверное, самое лучшее, что ты сказал на протяжении всего семинара, хотя при этом ты обладал таким количеством оправдывающей Майкла информации, которую ты мог бы (и должен был!) раскрыть для всех.

Для тех из вас, кто еще не видел этого фильма, в 1994 году программа «Фронтлайн» (Frontline, документальная новостная программа) посвятила целый выпуск скандалу, связанному с именем Джексона. Название фильма было очень красивым и говорящим: она называлась: «Бульварная Правда: Скандал с Майклом Джексоном». (полностью посмотреть ее вы можете здесь)

Термин «журналистика с чековой книжкой» говорит сам за себя; это относится к практике выплаты огромных сумм денег за интервью или разглашение информации независимо от того, есть ли хоть какая-то крупица правы в той информации, за которую было заплачено. (У «журналистики с чековой книжкой» существует также «старший брат» — желтая журналистика, которая определяется , как «тип журналистики, который представляет новости, в значительной степени или полностью лишенные достоверности, и использует броские заголовки с целью продаж большего количества газет».)

Вот прекрасный пример «журналистики с чековой книжкой»: в 1993 году репортеры газеты «The National Enquirer» выследили бывшего знакомого семьи Джексонов по имени Рональд Ньют-старший. Он и его сыновья-близнецы Роберт и Рональд-младший жили в доме Джексонов на Хейвенхерст в 1985 году в течение двух недель. В то время там жили Джо, Кэтрин, Майкл, Дженет и Латойя Джексон. После того, как разразился скандал в 1993 году, «The National Enquirer» по существу предлагали награду за поиск любых других «жертв» Майкла, и активно искали любого и каждого, кто когда-либо встречался с Майклом, надеясь стать первыми «взорвать бомбу», сообщив о том, что найдена еще одна жертва. Они предложили Рональду Ньюту-старшему колоссальную сумму — 200 тыс. долларов — за то, чтобы он сказал, что его сыновей домогались! Выходец из небогатой семьи, Ньют сказал, что обдумает это предложение (он всего лишь человек в конце концов!), но затем решительно отверг его.

Если у вас есть сомнения относительно порочных, злонамеренных и отвратительных мотивов таблоидов, то эта цитата развеет эти сомнения! Роберт Ньют, которому в декабре 1993 года было 18 лет, рассказывает как ему предлагали деньги за ложь:

«Скажи, что он хватал тебя за задницу. Скажи, что он хватал тебя и как-нибудь трогал», — рассказывал Ньют. — Он сказал мне, что уничтожил очень многих людей, и теперь он был намерен уничтожить Майкла. Что он совершенно уничтожит его. Он рассказал, что он уничтожил всех этих других знаменитых людей. Всех тех знаменитых людей, вокруг которых были скандалы. Он сказал: «Мы уничтожаем этих людей. Это наша работа.»

Этот комментарий должен вызвать у вас мурашки по спине, потому что он разоблачает таблоиды (и людей, которые их используют, например, Морин Орт из Vanity Fair) как безжалостных, хладнокровных, дьявольских и лживых кровососов. Вместо того, чтобы предлагать эти $200 тыс. за ложь, которая может помочь посадить невиновного человека в тюрьму, почему бы не пожертвовать эти деньги организациям, которые помогают жертвам жестокого обращения с детьми? О, это потому что у них нет ни сердца, ни совести, и их абсолютно не заботят жертвы насилия над детьми!

В этой истории есть один положительный момент: после того, как никто не принял их грязные деньги, редактор «Enquirer» сказал: «Может, и нет никаких других детей». Неужто дошло наконец?

Другой положительный момент, о котором я хочу сообщить, заключается в том, что издатель «Enquirer» недавно подал заявление о банкротстве! Они утверждают, что все равно продолжат издавать свою мусорную газетенку, но мы будем надеяться на ее гибель в любом случае.

2) «В то время, за несколько недель до Рождества, Майкл боялся возвращаться в США, поскольку боялся быть арестованным, что могло стать зловещим предзнаменованием его краха. … И когда он выяснил, что таких причин не было, Майкл вернулся в Неверленд, который был сказочным местом, о чем я расскажу вам позже, и отпраздновал свое возвращение.»

А что ты вообще за адвокат, Карл? Почему ты говоришь миру, что твой клиент боялся ареста? (Для любого человека арест является ночным кошмаром, который никто не захотел бы пережить наяву.) Все в мире знают, что Майкл боялся быть арестованным, несмотря на его невиновность, так почему же ты считаешь необходимым делать акцент на этом? Чтобы хейтеры набросились на него и сказали: «Майкл боялся ареста, потому что знал, что он виновен!»? И что, черт возьми, ты подразумеваешь под “отпраздновал свое возвращение”? Что он мог праздновать? В особенности, зная о том, что ему предстоит унизительная процедура фотографирования без одежды?

Теперь, конечно, знающие поклонники Майкла могут легко доказать его невиновность, но это не так важно. А важно то, что твои слова могу быть неверно истолкованы как признание вины со стороны Майкла, и этого не должно было быть сказано! Точка!

Карл, в следующий раз, когда ты будешь говорить с аудиторией о деле Майкла 1993 года, почему бы тебе не последовать совету Дэвида Нордала и не предоставить достойное объяснение того, что произошло, как он сделал в своем недавнем интервью с Дебби Кунеш из Reflections:

«Я работал над эскизами для его кинопроизводственной компании, названной «Lost Boys Productions»… «Sony» предоставила ему (Майклу) 40 миллионов долларов, чтобы открыть эту продюсерскую компанию, а отец этого мальчика (Эван Чандлер) считал себя специалистом шоу-бизнеса, потому что написал часть сценария… и после этого он возомнил себя голливудским сценаристом, и поскольку он дружит с Майклом, и его сын дружит с Майклом, этот парень решил, что Майкл сделает его партнером в своей кинокомпании. Вот откуда взялась цифра в 20 миллионов долларов. Он хотел половину из тех денег, которые предоставили «Sony». Это было доказано. Это было вымогательство. Майкл послушал своих деловых советников, и все они сказали ему ничего не говорить и ехать в Корею, продолжать свой тур. Мы позаботимся об этом, сказали они….”

3) «Я помню, что изначально ни один из его адвокатов не пытался связаться с офисом окружного прокурора, чтобы выяснить, собираются ли они предъявлять официальные обвинения, и возможен ли арест Майкла Джексона? Первое, что сделал Джонни, когда его наняли — поговорил с Джилом Гарсетти.»

Я думаю, что это свидетельствует о некомпетентности услуг, которые были предоставлены «тремя болванами»: Берт Филдс, Говард Вайцман и (в меньшей степени) Энтони Пелликано. [«Three Stooges» — «Три болвана» — любимый комедийный сериал Майкла] В ходе расследования Филдс и Вейцман должны были постоянно контактировать с Гарсетти и Снеддоном, о чем Майкл должен был быть немедленно уведомлен, вместо того чтобы играть в угадайку относительно своей свободы. Обратите внимание, Дуглас сказал: «изначально ни один из его адвокатов не пытался связаться с офисом окружного прокурора, чтобы выяснить, собираются ли они предъявлять официальные обвинения». Здесь нет никакой двусмысленности!

К счастью, Джонни Кокран привнес в это дело некоторый уровень компетентности, хотя его уровень объективности был сильно скомпрометирован из-за его «дружбы» с Ларри Фельдманом. Можно только гадать, не потому ли Дуглас и Кокран взялись за это дело, что дружили с Фелдманом?

4) «Я помню, как участвовал в частных переговорах с Ларри и тремя судьями, пытаясь прийти к решению по этому делу. Я помню мудрые слова одного из судей «Дело не в том, сколько стоит это дело, а в том, сколько оно стоит для Майкла Джексона!»

Описание «мудрые слова» (которое было сказано в отношении мнения судьи) означает «слова того, кто считается знающим, умным, опытным, слова человека, который известен своими мудростью и благоразумием». Что же такого «мудрого» было в вопросе, сколько это дело стоит для Майкла Джексона? Снова под сомнением объективность людей, которые вели эти переговоры. Карл, похоже, не слишком беспокоился о Джексоне, делая такое заявление, потому что для Майкла это дело стоило гораздо больше, чем просто деньги! Оно стоило ему того, что гораздо более ценно, что нельзя купить, а можно только заработать, и это — его репутация! Как только это дело попало в прессу, репутация Майкла Джексона была навсегда запятнана, независимо от исхода дела!

5) «Ларри также прав в том, что решение, о котором шли горячие споры — идти или нет на суд, назначенный в течение 120 дней, было разрушительной тактической потерей для нашей команды, и значительно усилило наши старания в пользу урегулирования дела..»

Именно так Эван Чандлер выиграл дело, а Майкл Джексон его проиграл. С самого начала Эван стремился просто получить деньги, и если бы он действительно хотел справедливости, то никогда бы не подал в гражданский суд на Майкла. Для меня удивительно, почему никто в СМИ никогда не критиковал Чандлеров за этот шаг. В тот момент Майкл уже ничего не мог сделать. Он отверг попытку вымогательства Чандлера в августе 1993 года, его юридическая команда боролась и не смогла отложить гражданское разбирательство до окончания уголовного процесса, и он добровольно прошел через личный досмотр тела, что же еще он мог сделать?

6) «И я помню, как всего через год, в январе 1995 года, мы ехали в моей машине, которую я смог купить после дела Майкла Джексона, и у меня еще немного денег осталось (Смех!)»

Этот комментарий был абсолютно непрофессиональным и бестактным. Все знают, что ты заработал сотни тысяч долларов, если не миллионы, на «защите» Майкла, тебе вовсе не нужно выставлять это для всех напоказ.

Представляете, чтобы Мезеро сказал что-то подобное? Я — нет!

7) «урегулирование принесло обеим сторонам большую пользу», … «если юристы могут доверять друг другу и работать вместе, это очень хорошо для их клиентовОни приходят к соглашению с некоторыми разумными вариантами, у них меньше хлопот, и это лучший способ решить дело.»

Да, Сет, все верно: когда адвокаты противоположной стороны и судьи дружат друг с другом, тогда действительно легко доверять друг другу, работать вместе и подбирать разумные варианты с меньшими хлопотами! И хотя урегулирование «принесло обеим сторонам большую пользу», мы все знаем, что оно принесло намного больше пользы Чандлерам, чем Майклу!

И в заключение: вы заметили, чего Дуглас не сказал? Он не сказал ничего такого, что по-настоящему защитило бы Майкла, или развенчало бы какие-то ложные слухи (такие, как «точное» описание Джорди, или «откуп» Майкла от обвинений Чандлеров, например).

Источник.

Create a website or blog at WordPress.com Тема: Baskerville 2, автор: Anders Noren.

Вверх ↑

%d такие блоггеры, как: