Беседа Джордана Чандлера с психиатром Ричардом Гарднером

— Отрываться от земли посредством медитирования.

— И что он говорил о левитации?

— Что люди, которые левитируют, не ограничены условностями. Это не очень понятно; у меня ушло много времени, чтобы понять.

— Когда ты говоришь «не ограничены условностями», что это значит?

— Не связаны верой в существование гравитации, и я так понимаю, это значит, что те, кто не связан условностями, не будет считать чем-то плохим то, что делает Майкл. Понимаете?

— Угу. Что еще он тебе говорил?

— Он говорил еще, во время первой стадии, телефонной стадии, что его кузен соглашается с ним во всем во время тура. И я говорил с его кузеном однажды. Мы просто поздоровались.

— Его кузен мальчик или девочка?

— Мальчик, примерно моего возраста, одиннадцать или двенадцать лет.

— Как его зовут?

— Его зовут Томми Джонс; он был в новостях, если вы смотрели, защищал Майкла.

— Томми Джонс. Ему тринадцать сейчас?

— Я думаю… нет, я думаю, ему двенадцать.

— И он ездил на концерты?

— В тур.

— В тур. И что он говорил в новостях?

— Он сказал: «Да, это правда, что мы с Майклом друзья и мы спали в одной кровати, но Майкл никогда до меня не дотрагивался», и «это очень большая кровать».

— Значит, он говорил о своем кузене. И что он говорил о Томми Джонсе?

— Он сказал, м-мм, типа, если он хотел, чтобы я с ним что-то делал, то он говорил, что Томми это с ним делал, поэтому я тоже делал. И, типа, если я этого не сделаю, тогда я не люблю его так сильно, как любит Томми [Джорди глубоко вздыхает]

— Ты в порядке?

— Да.

— Окей, хорошо,

— Ты всё хорошо рассказываешь. Знаешь, мы скоро прервёмся, но давай попробуем закончить это и потом сделаем перерыв.

— Ты думаешь, Томми Джонс лгал, когда выступал по телевизору?

(опять две реплики подряд Гарднера и, возможно, пропущены строки)

— Да.

— Почему ты думаешь, что он лгал?

— Потому что Майкл говорил мне, что они это делали.

— Окей, но Майкл сказал, что делал эти вещи…

— То есть, может, конечно, это Майкл мне соврал.

— Кто-то из них лжет. Верно? Потому что Майкл лгал Томми, говоря всё наоборот, так?

— Да, один из них лжёт.

— Кто, по-твоему, лжёт?

— Томми.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что на публике, когда он с Томми, они очень близко друг к другу физически и словесно, и во всём, что касается отношений. И если некто будет наблюдать за ними на публике, как они ведут себя друг к другу, то некто придет к заключению, что это что-то большее, чем просто дружеские отношения.

— Так, давай продолжим. Значит, были поцелуи в губы. Потом он плакал…

— Он пытался заставить меня чувствовать себя виноватым за…

— А потом что было?

— А потом однажды, когда он обнимал и целовал меня, он стал тереться об меня. Я не знаю, была у него эрекция или нет. Я не помню.

— Это было в кровати или где?

— В кровати.

— Это всё было до лета?

— Я не помню. Может, ещё в начале лета.

— Значит, ты это считаешь следующим шагом? Ты говоришь о постепенном развитии; следующим шагом было, когда он стал тереться об тебя?

— Да.

— С эрекцией.

— Я думаю, у него была эрекция. Потом, по мере развития событий, была.

— А дальше?

— Дальше это перешло к тому, что у него была эрекция, и он целовал меня.

— Целовал куда?

— В губы. Кстати, он больше никогда не просовывал язык мне в рот, после того, как я ему сказал этого не делать.

— Каков следующий шаг?

— Посмотрим… я думаю, следующий шаг, у меня была эрекция и он тёрся об меня и всё.

— У тебя была эрекция и он тёрся об…

— И у него тоже, у него тоже была.

— Окей, и где была его эрекция, и где была твоя эрекция. У вас у обоих была эрекция.

— Мы были друг на друге.

— Что-нибудь ещё?

— Больше ничего, и потом мы перешли к другим вещам. Где-то примерно в это время мы поехали во Флориду.

— Когда вы поехали во Флориду?

— Я не знаю. Мама, наверное, знает. [Апрель 1993] И там мы жили в одном номере.

— Где была твоя мама?

— В том же номере, в другой комнате, с Келли.

— Что случилось во Флориде?

— Случилось несколько вещей. Первое, он стиснул рукой мою ягодицу, засунул язык мне в ухо…

— Он стиснул твою ягодицу; он это сделал насильно?

— Нет. Ну, он целовал меня и стиснул ягодицу.

— Это не было против твоей воли?

— Но, м-мм, а потом, третья вещь, это то, что он шел в ванную, чтобы принять душ, и он обернулся ко мне перед тем, как закрыть дверь, и сказал: «Хотел бы я, чтобы мне не нужно было этого делать», и он закрыл дверь, подразумевая, что он хотел бы быть настолько свободным, чтобы мог раздеться передо мной.

— Я немного запутался. Ты сказал, он стиснул твою ягодицу…

— Это три отдельные вещи.

— Он стиснул ягодицу, сунул язык тебе в ухо и пошел в ванную и сказал: «Хотел бы я, чтобы мне не нужно было этого делать».

— Потом закрыл дверь.

— Как долго он был ванной?

— Он принимал душ, я не знаю.

— А когда он сказал: «Хотел бы я, чтобы мне не нужно было этого делать», что он имел в виду?

— Закрывать дверь за собой, когда надо раздеться.

— То есть, он хотел быть голым перед тобой, ты об этом говоришь?

— Точно. Но в какой-то момент той поездки я сказал: «Мне не нравится, когда ты суешь язык мне в ухо и стискиваешь ягодицу». И снова он стал плакать и заставлять меня чувствовать себя виноватым, и говорить, что в этом нет ничего плохого, и ссылаться на левитаторов и Томми. Кажется, он говорил о Томми, и сказал: «Томми не возражал бы, если бы я это сделал с ним».

— Каков был следующий шаг?

— Кстати, этого тоже он больше никогда не делал. Следующий шаг, мы вернулись домой в Лос-Анджелес, и он продолжил делать те вещи, от которых я его не остановил.

— Это до лета или в течение лета?

— Я уверен, это было уже лето.

— Следующий шаг?

— В Лос-Анджелесе он продолжил эти вещи.

— Какие вещи?

— Тереться об меня, иметь эрекцию и целовать долгими поцелуями.

— И иметь эрекцию?

— Да.

— Затем какой шаг?

— Потом мы поехали в Монако.

— Когда вы поехали в Монако?

— Летом, кажется. Моя мама… [начало мая, 1993]

— А в Монако?

— В Монако он и я простудились, и мы не могли пойти в город или еще куда, погулять. Мы должны были оставаться в номере, и, в общем, тогда плохие вещи и случились.

— Что случилось?

— Я не знаю. Я думаю, когда он убедил меня принять ванную с ним или типа того. Понимаете, мама и Келли ушли, они гуляли, а мы застряли в номере с простудой. А моя мама, помню, она предложила остаться и помочь нам, и заботиться о нас, но Майкл настоял, что наша простуда не должна мешать им веселиться. Так что мы были одни, и мы приняли ванну вместе. Это был первый раз, когда мы видели друг друга голыми. И когда мы были одни в номере, а они ушли, он говорил о том, как все его друзья-дети мастурбируют перед ним.

— А он сказал, кто именно это делал?

— Да.

— Кто из его друзей-детей, он говорил, мастурбировали его.

— Мастурбировали перед ним.

— О, мастурбировали перед ним. Окей, кто, он говорил, мастурбировал перед ним?

— Он сказал: Питер Дэвис, Йен Робертс, Томми Джонс, Билли Уильямс — он тоже был на ТВ.

— Он тоже был на ТВ, и что он сказал?

— «Майкл и я правда спим в одной кровати, но Майкл никогда меня не трогал».

— Он лжёт или Майкл лжёт?

— Ну, я не… насколько мне известно, он не лжёт. Майкл никогда его не трогал, насколько я знаю. Но Майкл сказал, что Билли мастурбировал перед ним.

— Значит, Билли не сказал по ТВ ничего о мастурбации?

— Нет, нет. И вот, другие ребята… Погодите, кажется я вспомнил имя того мальчика, Сэм Томас.

— Кто он?

— Мальчик, который был с ним в туре «Бэд». Это название тура, который был перед этим.

— Ты говоришь, тур «Бэд», это название тура?

— «Бэд», да.

— Он назывался тур «Бэд».

— По названию альбома.

— Так, еще что-нибудь случилось?

— Значит, он говорил о том, как все эти ребята мастурбировали перед ним, и он сказал, что… О, кстати, я встретился с Томми и Билли в тот период, и с Питером Дэвисом тоже. Так что, он говорил, что все эти ребята мастурбировали и это было очень приятно, так что однажды он мастурбировал передо мной. Это был первый раз.

— Он мастурбировал перед тобой?

— М-мм, типа, он не заставлял меня смотреть, и типа он лежал на кровати и мастурбировал, и, не знаю, я переодевался.

— Это было, когда у вас была простуда в Монако?

— Ага. Я не знаю, стоял ли я в той же комнате или нет, но это не было так, что он закрыл дверь или что-либо.

— Где был он и где был ты?

— Он был на кровати, в комнате. Я был, я мог быть в ванной, одевался к выходу, или в… У нас был большой гардероб и может быть я переодевался там.

— Но ты его видел?

— Ага.

— Продолжай, следующий шаг.

— И так он продолжал это, примерно, большую часть поездки. И все время говорил: «Скажи мне, когда ты будешь готов, и я сделаю это тебе». Потому что до того момента я никогда не мастурбировал, ничего такого. И я никогда, никогда не говорил ему, что готов, типа, к тому, чтобы он меня мастурбировал. И, наверное, у него были другие планы, так что однажды он просто потянулся ко мне и сказал: «Ладно, просто скажи мне, как тебе это». И он положил руку на мои…

— И это было в Монако?

— Да. И он положил руку на мои шорты и сказал: «Правда, это приятно?». И он потирал вниз-вверх. И я сказал: «Ага».

— Он довел тебя до оргазма, до завершения?

— Ну, потом он сказал: «Погоди, сейчас будет еще лучше», и он просунул свою руку мне в шорты и мастурбировал меня до конца.

— Это был первый оргазм в твоей жизни?

— Ага. Нет, погодите, летом у меня был этот, как он называется, влажный… что-то такое?

— Ты имеешь в виду ночью, во сне?

— Да.

— Ты имеешь в виду «влажный сон».

— Окей, это происходит спонтанно. Ты испытывал оргазмы в своих влажных снах?

— Был один и всё.

— Но это было то же самое ощущение?

— Ага.

— Значит, это был твой первый, во время влажного сна?

— Точно.

— А потом твой первый оргазм, случившийся вне влажного сна, был когда он тебя мастурбировал?

— Точно.

— Окей.

— Какой был следующий шаг?

— И он, типа, дальше продолжал это. Он прекратил все другое, что мы изначально делали вместе; мы только принимали ванны. И после Монако мы поехали в «Евродисней».

— Что-нибудь еще в Монако, кроме того, что ты мне рассказал?

— Не-а.

— Сколько раз, ты бы сказал, он мастурбировал тебя в Монако?

— Я не знаю.

— Что ты чувствовал тогда по этому поводу?

— Ну, м-мм, я сказал, что это дико странно, типа, я ни разу тогда не говорил, что готов. Но я сказал себе, что это приятно, так что, просто, ну ладно, он мой друг, поэтому это не может быть…

— А пока он тебя мастурбировал, что он делал?

— Только это, больше ничего.

— Окей. Ещё что-нибудь о Монако?

— Нет.

— Окей, что было дальше?

— Дальше мы поехали в Евродисней.

— Когда это было?

— После Монако, потому что Монако во Франции, как и Евродисней, так что мы поехали из Монако в Евродисней.

— И как долго вы были в Евродиснее?

— Не знаю, неделю, самое большое — две.

— Это было летом?

— Я не знаю. Нет, погодите, вообще-то, я сейчас вспомнил — до этого момента ничего не было летом, я сейчас вспомнил, потому что…

— Значит, Монако было до лета?

— Всё.

— И Евродисней до лета?

— Да, всё. Сейчас я вспомнил, потому что у меня была с собой книжка, которую надо было прочитать к экзаменам. «Убить пересмешника». Вроде как это одна из его самых любимых книг. И он помогал мне заниматься, и читал мне книгу, а потом он продолжил меня мастурбировать.

— Кстати, если это было до лета, то это школьное время. Пока ты во всех этих других городах, что происходит с твоей учёбой?

— Ну, я всё равно смог получить все «пятёрки»; я взял книгу с собой.

— Школа это разрешила?

— Ага.

— Что произошло в Евродиснее?

— Он продолжил меня мастурбировать.

— Сколько раз это было, как ты думаешь?

— Примерно раз в день. Так было всё время в Евродиснее — и во Франции, в целом.

— Окей, это то, что было в «Евро-Диснее». Что-нибудь ещё?

— Вы о «Евро-Диснее»?

— Да.

— Я думаю, мы приняли ванну вместе.

— Один раз?

— Я не знаю. Может, один, а может, ни одного.

— Окей, следующая стадия, следующий шаг.

— Следующий шаг, окей. Мы поехали домой, обратно в Лос-Анджелес. Я помню, мой отец, как и раньше, год назад, собирался помочь мне готовиться к экзаменам, поэтому я должен был поехать в его дом. А мой отец и Майкл, они раньше, кажется, не встречались. И вот, я должен было поехать в дом папы и остаться там, типа, на выходные. И он собирался помогать мне учиться. И это очень огорчало Майкла, что нам придется расстаться. Поэтому он остался там на выходные.

— В доме твоего отца?

— Вот именно. Это был единственный раз. [На самом деле было два уик-энда]

— Окей, мы теперь говорим об июне? Июнь 1993?

— Конец мая.

— А потом?

— А потом он мастурбировал меня там, и один раз, когда он меня мастурбировал, м-мм, он мастурбировал меня своим ртом.

— То есть, своим ртом твой пенис?

— Да. Затем, м-мм, с того момента и до конца наших отношений он мастурбировал меня ртом. И дальше этого не заходило.

— И сколько раз он это делал?

— Не знаю, но я могу сказать вам где.

— И где это происходило?

— В доме моего отца, в его «Убежище», в доме мамы, и в Неверленде.

— Окей, это четыре разных места, значит, очевидно, это должно было происходить не меньше четырех раз. Верно?

— А, да, конечно.

— Но я хотел бы, чтобы ты назвал примерное число…

— Окей. Больше пятнадцати, это точно. Но я стал мастурбировать его.

— Сколько раз?

— Примерно десять. И он сказал, что… и я стал крутить один его сосок, пока я сосал другой его сосок, и он мастурбировал себя.

— Был ли анальный контакт?

— Нет.

— Большинство мужчин, когда они мастурбируют — если кто-то мастурбирует их или они это делают сами — большинство мужчин имеют при этом некоторые мысли в голове. Иногда не имеют, но чаще всё-таки имеют. Когда он мастурбировал тебя, какие мысли были у тебя в голове?

— Ну, я думал, что это странно. Это, типа как, оно кажется неправильным, но ощущения приятные, и он был моим другом, и я его не остановил.

— Большинство ребят, твоих ровесников, начинают примерно в твоем возрасте мастурбировать сами, обычно не имея какого-либо опыта с другим человеком, и ребята, которые… (неслышно). Ты продолжаешь мастурбировать после того опыта?

— Я это делал, кажется, раз шесть сразу после окончания наших отношений.

— И потом не делал?

— Потом не делал.

— Я не говорю, что ты должен был, но просто спрошу тебя — почему? Я спрашиваю, какие у тебя были причины?

— Потому что, я помню, как это было приятно, когда он это делал, и…

— Окей, а почему ты перестал? Я не говорю, что ты должен был продолжать или что не должен был. Я просто хочу узнать, почему ты решил перестать?

— Я не… (неслышно).

— Ну, всё. Давай отделим чувства от него.

(неслышно)

(неслышно)

— Давай. Давай сделаем перерыв примерно на 10-15 минут, и потом продолжим. Иди, разомни ноги. Сейчас я хочу, чтобы ты сказал под запись, что я не собираюсь общаться с тобой между беседами. Все контакты с тобой, все, что я собираюсь тебе сказать, будет происходить в этой комнате под аудиозапись. Я ведь не говорил с тобой до сегодняшнего дня, верно?

— Верно.

— Это очень важно. Окей, давай прервемся.

(Перерыв)

— Ты скучаешь по нему?

— Нет.

— Я хотел бы поговорить с тобой про то, как все это стало известно. Кстати, он говорил тебе, что ты никогда не должен ни с кем об этом говорить?

— Да, говорил.

— Что именно он говорил по этому поводу?

— Он сказал, что это… что у нас маленькая шкатулка, и это секрет, и эта шкатулка только его и моя.

— Он это не имел в виду буквально?

— Это шкатулка с секретами, типа, да, представь, что у нас есть шкатулка и туда складываются все секреты.

— Секрет, как маленькая шкатулка?

— Ага, ты кладёшь секрет в шкатулку, и никто не сможет узнать, что в ней, кроме него и меня. И он снова сказал, напомнил про, типа, левитаторов, не ограниченных условностями. Он сказал, что мы не связаны условностями, но если об этой шкатулке узнают другие люди, типа обычные люди современного общества, они связаны условностями, и они будут считать то, что мы делали, плохим. И поэтому я не должен никому говорить, что в этой шкатулке.

— Ты считаешь то, что вы делали, плохим?

— Да.

//////////////

— Как твои родители об этом узнали?

— Я думаю, после того, как мы… Майкл и я остались той ночью…

— Где?

— В доме папы, во время экзаменов. Он видел, что, типа, это нездоровые отношения для меня.

— Что он видел конкретно, если говорить о сексуальных действиях?

— Никаких сексуальных действий.

— Он не видел сексуальных действий? Но они были?

— Были, но он их не видел.

— А что он видел?

— Он видел, что у Майкла и меня почти одинаковый характер, одинаковые интересы, одинаковая манера говорить.

— Когда ты говоришь «одинаковый характер»…

— Типа, я веду себя так же, как он.

— Ты это делал сознательно?

— Нет.

— Ты решил так вести себя, или это просто так получилось?

— Вроде как само получилось. Типа, чем больше мы общались, тем больше его характер, и его манера речи и всё остальное прилипало ко мне. И вот он… папа поговорил со мной наедине однажды на вручении аттестатов в детском саду у Коди, и он сказал мне: «Ты и Майкл мне солгали», и как будто давал понять, что знал, что происходит, не говоря это словами.

— То есть, твой отец подозревал. Ты об этом говоришь?

— Ага. И он сказал это строгим, серьёзным голосом, не орал.

— Он говорил с тобой наедине или…

— Наедине.

— Когда это случилось?

— Я, типа, прямо перед вручением аттестатов в моей школе.

— То есть, в мае или июне?

— В июне. [9 июня 1993]

— И что ты ответил?

— Я не… Он не спрашивал меня: «что ты и Майкл делали вместе».

— Кстати, возвращаясь назад, он говорил «это секрет»?

— Майкл?

— Да. Он чем-нибудь пригрозил тебе?

— Я думаю, он вроде сказал, типа, если ты расскажешь… если люди скажут: «Не бойся, просто скажи нам, Майкл пойдет в тюрьму, а со мной… с тобой ничего не случится». Он сказал, что это неправда, и меня могут, типа, отправить в детскую колонию или типа того.

— Что его посадят в тюрьму, а тебя отправят в детскую колонию?

— Что-то типа того.

— Что его самого посадят в тюрьму?

— Я не помню точно. Но я почти уверен, что он говорил о детской колонии. Я почти уверен, что он это сказал, но я действительно помню, как он сказал, что он отправится с тюрьму, и что, типа, я тоже буду наказан.

— Ты в это поверил?

— Ну, я не очень поверил тогда, и точно не верю сейчас. Но тогда я не очень в это поверил, но я сказал, окей, как скажешь, просто согласился.

— Теперь давай посмотрим. Когда твой отец впервые тебя об этом спросил, что ты сказал?

— Ну, м-мм, это была пугающая ситуация, когда он говорил со мной, и он сказал: «Ты солгал мне, так же, как и Майкл». И я сказал… я был, типа, довольно напуган. И он сказал: «Что ты сделаешь, если я скажу, что не хочу, чтобы ты ехал в тур?». Потому что я должен был быть с ним сейчас в туре. Он сейчас в туре.

— Угу.

— Мы планировали поехать с ним в тур. И я сказал, типа: «Я наверное всё равно поеду, потому что я не знаю никаких веских причин для того, чтобы ты был против», я сказал папе.

— Ты тогда ещё хотел ехать в тур?

— Да, в то время.

— Почему?

— Потому что было весело. В то время, те вещи, которые Майкл со мной делал, они не влияли на меня. Типа, я не думал, что то, что он делал, так уж плохо, поскольку он мой друг, и он продолжал говорить мне, что никогда не причинит мне вреда. Но сейчас я понимаю, что он явно лгал.

— Ты говоришь, что не понимал, что это может причинить тебе вред? Это ты имеешь в…

— Я не видел в этом ничего плохого.

— Ты видишь в этом что-то плохое сейчас?

— Конечно.

— Что в этом плохого, насколько ты видишь?

— Потому что он — взрослый, и он пользуется своим опытом, своим возрастом, чтобы манипулировать и принуждать людей младше его, которые не имеют столько опыта, сколько он, и не способны говорить «нет» человеку настолько влиятельному. Он использует своё влияние, свой опыт, свой возраст — свою ошеломительность — чтобы получать то, что он хочет.

— Хорошо, значит, ты, в конце концов, признался отцу. Кому из взрослых ты впервые признался?

— Папе.

— Сколько раз он тебя спрашивал, прежде чем ты ему сказал?

— Один.

— В первый раз спросил, и ты сразу сказал?

— Ну, понимаете, на вручении аттестатов он говорил: «Вы ребята мне лжете», и всё, он не задавал вопросов.

— Что ты тогда ответил?

— Я просто сказал: «А?», типа как «не знаю».

— Сделал вид, что не знаешь, о чём он говорит?

— Точно. И потом он потребовал, чтобы я переехал в его дом, потому что он знал, что обстоятельства плохие. И он, типа, я был с мамой и Майклом, и он потребовал, чтобы она привезла меня в его дом. Так что я переехал в его дом, и он сказал только на неделю, а потом можешь вернуться. И мне там начало нравиться. Однажды мне нужно было вырвать зуб, типа, пока я там был. А я боюсь боли, поэтому я сказал: «Можешь меня усыпить»? И он сказал конечно. И его друг меня усыпил; он анестезиолог. И, м-мм, когда я проснулся, зуба не было, и я был в порядке — немножко в тумане, но в сознании. И папа сказал… а его друг уже ушёл, были только он и я… и папа сказал: «Я просто хочу, чтобы ты мне ответил, случилось ли что-нибудь между тобой и Майклом?» И я сказал: «Да», и он меня обнял, и на этом всё.

— И ты не рассказывал ему деталей?

— Нет.

— Когда случилось признание? Когда ты ему сказал? В каком месяце?

— В июле. По-моему, в июле. Я это потому помню, что это было близко к дню рождения мой сестры, а он в июле. [Это было 16 июля 1993]

[Последовало обсуждение нынешних и возможных будущих последствий для жизни Джорди] ////

— Тебя интересуют девочки?

— Да.

— Ты не замечал, чтобы тебе нравился какой-нибудь мальчик?

— Нет.

— Когда-нибудь тебя привлекали мальчики?

— Нет.

— Видишь ли, есть ребята, которые испытали такой опыт, который ты описываешь, и они сошли с гетеросексуального пути на гомосексуальный. Понимаешь, что я имею в виду? Если спросить их в пять, шесть, семь лет, то они ответят: «Я хочу стать пожарным, когда вырасту, я женюсь и у меня будут дети» — примерно так — и они остаются на этом пути. Но есть другие ребята, которые, в результате того опыта, какой ты описываешь, могут изменить свои желания и пойти по гомосексуальному пути. Как ты думаешь, на тебя это повлияет?

— Ну, может повлиять, наверное, поэтому я и хожу на психотерапию.

— Окей, но мой вопрос вот в чём: сейчас у тебя есть ощущение, что с тобой это происходит?

— Нет.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что… мне нравятся девчонки!

— Ты думал о том, что, может быть, каким-то образом ты мог бы предотвратить те вещи, которые случились с Майклом?

— Да.

— Каким?

— Потому что изначально… помните, я сказал, была пара вещей, которые он сделал, а я сказал: «Не делай так»?

— Да.

— Тогда это сработало, может, я мог бы так поступить и…

— Ты мог бы быть более настойчивым. Это ты говоришь?

— Да.

— А почему не был?

— Это было трудно сделать.

— Потому что?..

— Потому что он взрослый, он ошеломляющий, он знаменитый, он влиятельный.

— Ты благоговел перед ним? Знаешь, что значит «благоговеть»?

— Нет.

— Благоговеть перед кем-то, это значит, что ты смотришь на человека как на бога или что-то вроде этого.

— Нет. Вообще, когда наши отношения становились ближе и ближе, я всё меньше об этом думал. Большинство людей думают, что, вау, он такой потрясающий, потому что танцует и поёт. Но знаете, он просто как обычный человек.

— Ты чувствуешь себя виноватым из-за того, что принимал участие в тех действиях?

— Да. Я жалею, что это делал.

— Как насчёт страхов? Есть у тебя какие-нибудь страхи?

— Нет.

— Иногда у людей после такого опыта возникают разного рода страхи. Ты чего-нибудь боишься?

— Может только перекрёстного допроса, но это всё. То есть, мне нечего скрывать, просто пугает мысль об этом.

[Джорди рассказывает о том, чем они занимались с Майклом помимо сексуальных актов.] ///////

— Из того, что ты рассказываешь, у меня создаётся впечатление, что он ведет себя очень похоже на ребёнка.

— Он и сам так о себе думает.

— Ты говоришь, психологически он сам верит, что он ребёнок? Когда ты был с ним — ты рассказывал про видеоигры — он играл с вами в детские игры. Он когда-нибудь объяснял, почему это делает?

— Потому что он, типа, когда был моложе, примерно в моём возрасте, отец заставлял его постоянно работать, и, типа, отец бил его и всё такое, и он пытается жить тем, чего он не имел в детстве. Питер Пэн — его идеал.

— Почему так?

— Потому что Питер Пэн — вечный мальчишка, у него всегда приключения и всё такое.

— Он может переживать все те вещи, которых не имел в детстве, но как насчёт сексуальной части. Как это вписывается в переживание детства? Он говорил о том, что когда был ребёнком, испытывал какой-либо сексуальный опыт с более старшим человеком?

— Нет, насколько мне известно.

— Он говорил, что любит тебя?

— Угу.

— Ты знаешь, как иногда смотришь романтическое кино, и видишь мужчину и женщину, и мужчина говорит, как сильно он любит женщину, как её обожает и говорит комплименты. Ты знаешь об этом?

— Ага.

— Сказал бы ты, что Майкл так себя вёл с тобой?

— Типа, это был вроде как странный вид любви. Типа, это было как там, но он, он любил меня эгоистично. Типа, он продолжал несмотря на тот факт, что его действия могли причинить мне вред.

— Когда ты говоришь, что его действия могли причинить вред, каким образом они могли причинить тебе вред?

— Все считают, что то, что он делал могло причинить вред, иначе это не считалось бы преступлением.

— Окей, но какой именно вред? По твоему мнению, как именно это повредило бы тебе?

— Потому что… это щекотливый вопрос, наверное. Это отделяет тебя от других людей.

— Каким образом?

— Я не знаю.

— Просто выскажи твое предположение.

— Это могло вызвать у меня депрессию или вроде того. Я не знаю.

— Ну, это важно. Ты говоришь, это преступление. Почему это преступление?

— Потому что, как я сказал раньше, он использует свой опыт, влияние, возраст…

— Как это могло бы повлиять на тебя? Если бы вы продолжали, что с тобой бы произошло?

— Согласно его паттерну, я верю, что он бы оставил меня, типа, бросил бы меня, наверное, так можно назвать. И я остался бы, типа, овощем.

— Почему — овощем?

— Потому что он бы продолжил делать эти вещи, и я не узнал бы, что ещё есть в мире.

— Повтори? Ты не узнал бы, что ещё есть в мире?

— Да. Типа, ему бы не понравилось, если я захотел бы позвонить девочке или типа того. То есть, я не узнал бы, типа, что есть другие возможности.

— Ты говоришь о том, что он не давал бы тебе встречаться с девочками.

— Точно.

— Что, на твой взгляд, было самым лучшим из того, что случилось с тобой за всю твою жизнь?

— Когда я сказал отцу о том, что Майкл со мной делает.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что как только я ему сказал, я знал, что Майкл не сможет сделать это со мной снова. А когда что-то ужасное заканчивается, это, наверное, лучшее в твоей жизни.

— Ты говоришь…

— Как узник, которого освободили из тюрьмы.

— Этим ты хочешь сказать, что, хотя ты получал удовольствие от этого, ты чувствовал на себе давление?

— Да.

— Оно было тяжёлым для тебя? Ты знаешь, что…

— Да.

— Ты мог бы описать…

— Типа, я не мог быть открытым о том, что я чувствую. Типа, если бы я не хотел чего-то делать, я не смог бы просто сказать «Я не хочу это делать», потому что он стал бы плакать или что-то такое. Он не ответил бы просто: «Окей, ладно, будем просто друзьями и играть в видеоигры». Он начал бы плакать и делать всё, что в его власти, чтобы убедить меня, что…

— Но ты добровольно возвращался туда. Ты мог сказать: «Я не хочу больше ездить в Неверленд», верно?

— Да.

— Так почему ты возвращался?

— Потому что независимо от того, что я ездил в Неверленд, он всё равно был бы со мной. Неважно что, он всегда был со мной. Это было, типа, я не мог просто сказать, что не хочу сегодня с тобой встречаться.

— Почему не мог?

— Это было не так просто. Он стал бы плакать. Сказал бы: «Ты меня больше не любишь». Это было, типа, целое дело, знаете, это было трудно.

— Насколько я понимаю, твоя мама вроде как поспособствовала тому, что произошло.

— Что это значит?

— «Поспособствовать» означает, что она облегчила ему достижение цели. Другая мать могла бы не поверить его словам про то, что «это нормально». Понимаешь, некоторые матери сказали бы: «Ты не будешь спать в кровати с моим сыном, и не важно, что ты об этом говоришь». Она позволила себя убедить.

— Точно.

— Верно ли, что сейчас она понимает, что происходило?

— Да.

— Мне кажется, что твоя мама согласилась на его уговоры. Её так же одурачили. Это верно?

— Да.

— Какие у тебя чувства к матери в данный момент?

— Её одурачили, как вы и сказали.

— Ты что-нибудь чувствуешь на этот счет?

— Что я уверен, если бы она знала, что происходит, то она сказал бы «ни за что».

— Ты обсуждал это с ней?

— Нет.

— Нет!

— Погодите, обсуждал?

— Всю эту ситуацию. О том, как её одурачили.

— Нет, потому что, ну, я лично не люблю говорить об этом больше, чем я должен.

— У тебя есть другие чувства, помимо того, что её одурачили?

— Нет.

— Я так понял от твоих родителей, ты не проводишь так уж много времени в доме мамы. Это верно?

— Верно.

— И в твоем возрасте, и при твоей рассудительности они в основном позволяют принять тебе это решение самому. Но у всего есть причины, и что я хотел бы узнать от тебя, это какие у тебя причины, почему ты хочешь проводить так мало времени в доме твоей мамы?

— Не то чтобы я не хочу проводить время в доме мамы. Это… есть… я не знаю.

— У всего всегда есть причина. Предположи.

— Я бы сказал, это потому, что в папином доме не так много правил.

— А у этого какая причина?

— Я не знаю. Наверное, может быть, из-за их жизненных принципов.

— А что насчёт их принципов?

— Мой отец, например, не настаивает, что надо каждый раз есть правильную еду. Можно есть конфеты.

— Твоя мама в этом отношении педант?

— Что это значит?

— Педант? Твоя мама строго выбирает еду, а отец меньше об этом задумывается. Ты это хочешь сказать?

— Да.

— Ещё какие-нибудь причины?

— Это не обязательно именно про еду, я про её правила в целом.

— А что про её правила?

— Правила моей мамы более строгие. Типа, ложись спать в такое-то время, делай домашнюю работу сразу, как пришёл из школы.

— Ещё какие-нибудь причины?

— Ну, ещё, в доме мамы… именно про дом, или про неё?

— И то, и другое.

— Ну, я не хочу проводить время в том доме, потому что присутствие Майкла всё ещё там ощущается.

— Как будто его призрак в том доме, его аура?

— Ага.

— Ещё какие-нибудь причины, связанные с мамой?

— Зачем?

— Понимаешь, потому что я пытаюсь понять, какие психологические проблемы и реакции, если они есть, ты получил из того опыта — а это ошеломительный опыт. Уверен, ты с этим согласен. Если подумать про всех ребят в мире, то получить такой опыт с этим парнем, знаешь, разумно предположить, что даже если ты проживешь тысячу лет, такое ты забудешь. Я прав?

— Точно.

— Окей. И этот опыт должен оказывать на людей какое-то воздействие; ты к этому не неуязвим. Вероятно, этот опыт не повлияет на твою сексуальную жизнь. Ты знаешь, он мог повлиять, но может иметь более слабые последствия. Они не так очевидны, но тем не менее это последствия. Я пытаюсь выяснить… как пример, теперь у тебя… ты не можешь войти в дом своей мамы спокойно и комфортно, потому что там аура Майкла. Это последствие не в сексуальной сфере, тем не менее это последствие. Вот почему я задаю эти вопросы. Думаешь ли ты, это имеет отношение к тому, что твоя мама посодействовала. Ты понимаешь, что я имею в виду под «посодействовала»?

— Нет.

— Твой отец считает, и я согласен с ним, что она не выказала достаточно — хотя он такой убедительный и притягательный парень — что она должна была раньше увидеть, что тут что-то не то, и забрать тебя оттуда скорее. Ты согласен с этим?

— Ну, я попал под его обаяние. Так что, знаете…

— Его обаяние? Ты думаешь, она попала под его обаяние?

— Ну, меня ему удалось очаровать, так что я думаю, он мог очаровать и других людей.

— Я хотел бы знать, чувствуешь ли ты по отношению к ней какое-то негодование, и может быть это фактор, почему ты с ней не видишься.

— Нет. Я так не думаю.

— Окей. Ты знаешь, как я понял от твоих родителей, и как я могу видеть из того, что ты говоришь, когда ты под его обаянием, он стал как… тебя оттянули прочь от твоего отца, от твоей матери. Ты знаешь, ты почти как, знаешь, затянут в его паутину и забран из семьи, и ты видишь его как самого важного человека в своей жизни. Так?

— Да.

— И в этих обстоятельствах ты часто перенимаешь черты и качества этого человека. Ты перенял какие-то из его качеств?

— Я перенял, когда был с ним, но, по счастью, я от них избавился.

— Что это были за качества?

— Его манера речи.

— Ты можешь имитировать ее?

— Он использовал слова типа «соедини меня». Это значило «дай мне что-то». Эрекция была «свет».

(Здесь небольшая трудность перевода: hook me up – это обычная американская фразочка, разговорное выражение, которое означает «дай мне», например «дай мне книгу», lights – я перевела как «свет», но можно перевести как «светофор»)

— «Свет» это эрекция. Продолжай.

— Семяизвержение было «утиное масло».

— «Утиное масло»? Это сперма, эякулят?

— Да.

— Значит, это были его слова, и ты стал использовать эти слова?

— Да.

— Что-нибудь еще, что стало частью тебя?

— Нет.

— Я хотел бы прояснить ситуацию с девочками. Что у тебя сейчас с девочками. Твой отец говорит, ты много говоришь по телефону.

— Ага.

— Ты много говоришь в основном с девочками? Ты проводишь много времени с девочками?

— Ага.

— Я вижу ты улыбаешься. У тебя сейчас есть подружка?

— Я как бы в процессе ухаживания за одной.

— Значит, положил на неё глаз?

— Да, можно так сказать.

— Ты уже с кем-нибудь целовался?

— Я целовался вот с этой девочкой.

— Окей. Значит, твой папа кажется думает в твоих отношениях с девочками ты задаешь много вопросов; ты очень контролируешь. Как ты думаешь, это как-то связано с Майлом?

— Нет… ну, да.

— Как это связано с Майклом?

— Потому что… я не задумывался об этом раньше, но сейчас подумал, что поскольку я слишком доверял и давал контроль Майклу в отношениях, теперь я стараюсь быть осторожным.

— Как насчет доверия к твоей маме? Думаешь ли ты, что какая-то часть твоего доверия к маме была подорвана?

— Ну, не потому что она, как люди сказали бы, «хотела мной торговать». Скорее потому, наверное, что я пытался сказать ей однажды, и она мне не поверила.

— Когда это было? Ты помнишь?

— Нет.

— Что ты чувствуешь из-за этого?

— Я чувствую что, если есть хоть отдаленная, крошечная мысль в твоей голове, что твоему сыну может быть причинен вред, ты должна собрать войско, знаете, если есть хоть малейшее подозрение, и мой отец это сделал. Она должна была хотя бы выслушать, что я хотел сказать.

Страниц: 1 2

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

Create a website or blog at WordPress.com Тема: Baskerville 2, автор: Anders Noren.

Вверх ↑

%d такие блоггеры, как: