Анализ беседы Джорди Чандлера с психиатром Ричардом Гарднером. Часть восьмая: Эхо слов Эвана и прочее.

Еще одно наглядное свидетельство лжи Джорди Чандлера состоит в том, что он говорит Гарднеру, что ничего не обсуждал с отцом, однако Джорди произносит те же самые фразы и даже целые абзацы, какие Эван Чандлер произносил в телефонном разговоре с Дэйвом Шварцем. По этим фразам совершенно очевидно, что Джорди повторяет слова Эвана, а значит, он ЛЖЕТ, говоря, что ничего с ним не обсуждал.

В этом посте рассмотрим, как слова Эвана перекочевали в речь Джорди, и попутно разберем несколько других важных моментов.

— Хорошо, значит, ты, в конце концов, признался отцу. Кому из взрослых ты впервые признался?

— Папе.

— Сколько раз он тебя спрашивал, прежде чем ты ему сказал?

— Один.

— В первый раз спросил, и ты сразу сказал?

— Ну, понимаете, на вручении аттестатов он говорил: «Вы, ребята, мне лжете», и всё, он не задавал вопросов.

— Что ты тогда ответил?

— Я просто сказал: «А?», типа как «не знаю».

— Сделал вид, что не знаешь, о чём он говорит?

— Точно…

Джорди говорит о 9 июня («graduation» в переводах на русский переводят как «выпускной» или «вручение аттестатов», но это НЕ «выпускной вечер» — это завершающий день в школе, когда вручаются годовые дипломы или аттестаты).

По моему мнению, слова Эвана «вы мне лжете» относились к совсем другой ситуации — к той ситуации, о которой Эван упоминает в начале разговора с Дэйвом. В какой-то момент до 9 июня, то ли Майкл, то ли Джорди, то ли они оба сказали Эвану, что «Джун ненавидит его вторую жену Натали (Моник)». Возможно, об этом проболтался Майкл, когда был под действием наркотика, который ему вколол Эван со своим анестезиологом. Эван 9 июня разговаривал с Джун, и, разумеется, он не мог не спросить ее об этом. Джун наверняка все отрицала. После разговора с Джун Эван подошел к Джорди и сказал ему, что «они с Майклом ему солгали». Эван не объяснил сыну, что он имел в виду, поэтому Джорди его не понял.

— …И потом он потребовал, чтобы я переехал в его дом, потому что он знал, что обстоятельства плохие. И он, типа, я был с мамой и Майклом, и он потребовал, чтобы она привезла меня в его дом. Так что я переехал в его дом, и он сказал только на неделю, а потом можешь вернуться. И мне там начало нравиться. Однажды мне нужно было вырвать зуб, типа, пока я там был. А я боюсь боли, поэтому я сказал: «Можешь меня усыпить»? И он сказал конечно. И его друг меня усыпил; он анестезиолог. И, м-мм, когда я проснулся, зуба не было, и я был в порядке — немножко в тумане, но в сознании. И папа сказал… а его друг уже ушёл, были только он и я… и папа сказал: «Я просто хочу, чтобы ты мне ответил, случилось ли что-нибудь между тобой и Майклом?» И я сказал: «Да», и он меня обнял, и на этом всё.

Тот факт, что о зубной анестезии Джорди рассказывает Гарднеру в беседе 6 октября, говорит в пользу того, что Эван излагал полиции версию с амиталом натрия еще в самом начале расследования, а не добавил потом.

Весьма примечательно, что весь этот абзац Джорди рассказывает О СЕБЕ («я переехал в его дом», «мне нужно было вырвать зуб», «я боюсь боли» и т.д.), и вдруг внезапно прерывает себя на середине фразы, чтобы кое-что важное сказать об анестезиологе — а именно, чтобы сообщить, что в момент его «признания» СВИДЕТЕЛЕЙ НЕ БЫЛО: «И папа сказал… А ЕГО ДРУГ УЖЕ УШЕЛ, БЫЛИ ТОЛЬКО ОН И Я… и папа сказал: «Я просто хочу, чтобы ты мне ответил…».

Лично мне это говорит о том, что никакого признания не было. Более того, даже если амитал натрия Джорди вводился, Эван И НЕ РАСЧИТЫВАЛ ни на какое признание, иначе он позаботился бы о том, чтобы СВИДЕТЕЛИ БЫЛИ. Еще более того: как мог анестезиолог ПРОСТО УЙТИ после того, как он усыпил мальчика лекарством, обладающим массой побочных эффектов? Уйти до того, как мальчик очнулся! И еще более того: как мог ОТЕЦ допустить, чтобы анестезиолог ушел, прежде чем его сын очнулся от анестезии?

Из статьи Мэри Фишер: «Из-за потенциальных побочных эффектов амитала натрия некоторые доктора применили бы его только в больницах. «Я никогда не стал бы использовать препарат, который вмешивается в подсознание человека, если есть другие лекарства, — говорит Готтлиб. — И я использовал бы его только при наличии реанимационного оборудования на случай аллергической реакции, и только в присутствии дипломированного анестезиолога».

Далее Гарднер спрашивает Джорди:

— И ты не рассказывал ему деталей?

— Нет.

— Когда случилось признание? Когда ты ему сказал? В каком месяце?

— В июле. По-моему, в июле. Я это потому помню, что это было близко к дню рождения мой сестры, а он в июле. [Это было 16 июля 1993]

Вспомним, как Джорди чуть раньше сказал: «…я был с мамой и Майклом, и он потребовал, чтобы она привезла меня в его дом». И теперь он добавляет: «потому помню, что это было близко к дню рождения мой сестры»Вот здесь я писала отрывок из книги Гутьерреса про 11 июня, когда они ехали на ранчо праздновать день рождения Лили, и Джун якобы не понравился разговор Майкла с Пелликано, и поэтому она развернулась и уехала. Слова Джорди доказывают, что Джун ПРИШЛОСЬ развернуться и отвезти Джорди Эвану, потому что Эван этого потребовал. И, кстати, она не могла САМА развернуться, поскольку наверняка они все ехали на лимузине Майкла. Это Майкл (или его водитель) отвез их обратно.

Итак, Джорди сказал Гарднеру, что деталей с отцом он не обсуждал, и что: «..я сказал: «Да», и он меня обнял, И НА ЭТОМ ВСЁ». Слова «и на этом всё», точно так же, как слова об анестезиологе «а его друг уже ушёл…», выглядят в этих фразах нелогично и чужеродно. Рассказывая о каком-то событии, вы говорите: «случилось то-то и сё-то», и вы обычно не заканчиваете свой рассказ словами «и больше ничего не случилось» — а если вы так заканчиваете свой рассказ, то вам это ДЛЯ ЧЕГО-ТО НУЖНО. Джорди нужно было подчеркнуть, что кроме «Да» он больше ни о чем с отцом не говорил. Чандлеры в книге «Все, что блестит» тоже подчеркивают: «Мы никогда не говорили об этом снова».

Но если Джорди с Эваном никогда не говорили об этом, почему же тогда слова Джорди, сказанные 6 октября, звучат как эхо слов Эвана из его разговора с Дэйвом от 8 июля?

Джорди — Гарднеру 6 октября:

— Типа, это был вроде как странный вид любви. Типа, это было как там, но он, он (Майкл) любил меня эгоистично. Типа, он продолжал несмотря на тот факт, что его действия могли причинить мне вред».

Эван — Дэйву 8 июля:

«Проблема в том, что он (Майкл) к тому же причиняет ему вред, очень сильный вред, ради своих эгоистичных причин. Он не такой альтруистичный и добрый, каким кажется …здесь эгоистичные мотивы.»

Джорди рассуждает тут, как заправский психолог. Способен ли 13-летний мальчик самостоятельно дать такую оценку действиям другого человека по отношению к нему самому? Я уверена, что нет — у него нет ни достаточного опыта, ни нужного лексикона. Мысль о том, что «Майкл любил его эгоистично, потому что продолжал делать то, что он хочет, несмотря на вред для Джорди» — это прямой повтор слов Эвана (причем, я полагаю, это даже не собственные мысли Эвана, а внушенные ему кем-то еще).

Гарднер спрашивает:

— Когда ты говоришь, что его действия могли причинить вред, каким образом они могли причинить тебе вред?

— Все считают, что то, что он делал могло причинить вред, иначе это не считалось бы преступлением.

Эван — Дэйву 8 июля:

«…все согласились, что единственное, что было безумием, это то, что я не вмешался еще давно… Это наносит ему огромный вред. Все с этим согласны. То есть, они… именно их мнение убедило меня не стоять в стороне.»

Гарднер спрашивает Джорди «что ты имеешь в виду, говоря о вреде?», но Джорди не способен ответить, что ОН имеет в виду. Потому что ОН ничего не имеет в виду, он просто повторяет слова Эвана, о том, что «все согласились, что это причиняет вред». «Все» — это «эксперты», о которых упоминает Эван в разговоре с Дэйвом.

Если бы Джорди реально ощутил на себе какой-либо «вред» — ну, хотя бы то, что он испытал хоть крошечную неловкость при тех «контактах» — это было бы первое, что Джорди сказал бы в ответ на этот вопрос Гарднера. Как говорят, «своя рубашка ближе к телу», и люди всегда (а дети особенно!) говорят в первую очередь о своих чувствах, а не о том, что «считают все».

Гарднер спрашивает:

— Что в этом плохого, насколько ты видишь?

— Потому что он — взрослый, и он пользуется своим опытом, своим возрастом, чтобы манипулировать и принуждать людей младше его, которые не имеют столько опыта, сколько он, и не способны говорить «нет» человеку настолько влиятельному. Он использует своё влияние, свой опыт, свой возраст — свою ошеломительность — чтобы получать то, что он хочет».

Эван — Дэйву 8 июля:

« …и некоторым образом Майкл использует свой возраст и опыт, свои деньги и влияние, как преимущество над Джорди. Проблема в том, что он к тому же причиняет ему вред, очень сильный вред, ради своих эгоистичных причин. Он не такой альтруистичный и добрый, каким кажется.»

Сравнивая здесь слова Эвана и слова Джорди, я даже вижу следы того, как Эван объяснял Джорди значение слова «преимущество» (advantage): «Что такое преимущество? Ну, это когда пользуются своими сильными сторонами, чтобы с их помощью добиться чего-то от тех людей, у которых нет этих же сильных сторон. Например, у Майкла есть опыт и возраст, а у тебя — нет, поэтому тебе было бы трудно ему отказать… Так манипулируют, то есть, добиваются того, чего хотят…». Эван в разговоре с Дэйвом использует взрослую фразу «пользоваться преимуществом над кем-то», а для Джорди это была новая фраза, поэтому он использует не саму эту фразу, а ее ОБЪЯСНЕНИЕ.

Все эти три отрывка из речи Джорди, в которых звучит эхо слов Эвана, относятся к вопросам Гарднера о том, какой, по мнению Джорди, вред причинил ему Майкл. Гарднер задавал ему этот вопрос разными словами не меньше ОДИННАДЦАТИ раз: «Ты говоришь, что не понимал, что это может причинить тебе вред? Это ты имеешь в…» «Ты видишь в этом что-то плохое сейчас?» «Что в этом плохого, насколько ты видишь?» «Как насчёт страхов? Есть у тебя какие-нибудь страхи?» «Ты чего-нибудь боишься?» «Когда ты говоришь, что его действия могли причинить вред, каким образом они могли причинить тебе вред?» «Окей, но какой именно вред? По твоему мнению, как именно это повредило бы тебе?» «Каким образом? Просто выскажи твое предположение» «Ну, это важно. Ты говоришь, это преступление. Почему это преступление?» «Как это могло бы повлиять на тебя? Если бы вы продолжали, что с тобой бы произошло?» «Почему — овощем?».

И НИ РАЗУ Джорди не смог ответить, какой «вред» он сам лично на себе почувствовал. Все, что он отвечает, это он на разные лады повторяет слова Эвана про «манипуляцию» и «пользование преимуществом» и «отделение от других людей» (кстати, насчет «отделения» — это еще одна мысль Эвана, прозвучавшая в его разговоре с Дэйвом). То есть, Джорди дает ОЦЕНКУ СО СТОРОНЫ, но ничего не может сказать О СОБСТВЕННЫХ ЧУВСТВАХ.

Есть два других важных момента, в которых в речи Джорди мы слышим слова Эвана: 

1) Рассказывая об истории с вырванным зубом, Джорди заканчивает рассказ словами: «…и на этом всё». Эван в книге «Все, что блестит», рассказывая об истории с зубом, точно так же заканчивает рассказ словами: «Мы никогда не говорили об этом снова».

2) В разговоре с Дэйвом Эван говорит «о своей РОЛИ»: «У меня есть кое-что на бумаге, чтобы показать нескольким людям… вот и все. ВСЯ МОЯ РОЛЬ займет две или три минуты, и я развернусь (неразб.), и на этом все…». В 2004 году, Джордан Чандлер, отказываясь давать показания в суде по делу Арвизо, говорит: «Я уже исполнил СВОЮ РОЛЬ». (по-английски они говорят «my part», что можно перевести еще как «мою часть работы»).

О чем Джорди НЕ ГОВОРИТ

Есть события, о которых мы точно знаем, что они происходили, но в рассказе Джорди их нет. Если бы рассказ Джорди доктору Гарднеру был правдой, то эти события были бы неразрывно связаны с этой правдой, и Джорди о них так или иначе упомянул бы:

— Джорди не говорит, что он САМ несколько раз просил разрешения у матери ночевать в комнатах Майкла (он не говорит об этом даже когда рассказывает о «конфликте», якобы случившемся в Вегасе на почве этих ночевок) — мы знаем об этом из показаний Джун.

— Джорди не говорит, что 28 мая Майкл приехал в дом его отца, чтобы помочь ему сделать домашнюю работу о приматах (из показаний водителя Гари Хирна). Наоборот, Джорди утверждает, что это отец собирался помогать ему делать домашнюю работу, а не Майкл. Гари Хирн же говорит, что все, что Эвана интересовало в тот момент, это баскетбольный мяч.

— Джорди не говорит о своей беседе с детективом Энтони Пелликано 9 июля, в которой Джорди полностью отрицал какие-либо домогательства (факт беседы подтвержден показаниями Джун),

— Джорди не говорит о том, что Майкл прислал ему письмо 19 июля, в котором писал ему, что сочувствует в связи с конфликтом между его родителями (что, кстати, свидетельствует о том, что Майкл на тот момент воспринимал ситуацию, как семейный конфликт Чандлеров). Возможно, правда, что Джорди это письмо не передали…

— Джорди не говорит о том, что он и его отец встречались с Майклом Джексоном 4 августа в отеле «Вествуд Маркиз», где его отец угрожал Майклу письмом доктора Абрамса и требовал денег. Джорди говорит, что после того, как 16 июля он «признался» отцу, он вздохнул с облегчением, что ему не надо больше встречаться с Майклом — а на самом деле он с ним потом встречался.

— Джорди не говорит, что 16 августа, накануне похода к психиатру доктору Абрамсу, он провел несколько часов в кабинете адвоката Барри Ротмана, наедине с ним (если бы ему нечего было скрывать, он мог бы упомянуть об этом, когда сказал, что с матерью и отцом не обсуждал ситуацию, но, мол, зато обсуждал ее с адвокатом) — знаем об этом из рассказа Джеральдин Хьюз.

— Джорди говорит Гарднеру, что пытался сказать «об этом» матери, но мать не стала слушать, а вот Эван Чандлер в книге «Все, что блестит» неоднократно утверждает, что ни он сам, ни Джорди ей об этом не говорили, и не отвечали на ее вопросы. В книге Эван объясняет это тем, что Джорди просил его ничего никому не рассказывать, и Эван «не хотел обмануть доверие Джорди»,

Еще одно ЯВНОЕ свидетельство лжи Джорди 

Из его беседы с Гарднером:

— И это было в Монако?

— Да. И он положил руку на мои шорты и сказал: «Правда, это приятно?». И он потирал вниз-вверх. И я сказал: «Ага».

— Он довел тебя до оргазма, до завершения?

— Ну, потом он сказал: «Погоди, сейчас будет еще лучше», и он просунул свою руку мне в шорты и мастурбировал меня до конца.

— Это был первый оргазм в твоей жизни?

— Ага. Нет, погодите, летом у меня был этот, как он называется, влажный… что-то такое?

— Ты имеешь в виду ночью, во сне?

— Да.

— Ты имеешь в виду «влажный сон».

— Окей, это происходит спонтанно. Ты испытывал оргазмы в своих влажных снах?

— Был один и всё.

— Но это было то же самое ощущение?

— Ага.

— Значит, это был твой первый, во время влажного сна?

— Точно.

— А потом твой первый оргазм, случившийся вне влажного сна, был когда он тебя мастурбировал?

— Точно.

Во-первых, обратите внимание, что все, что Джорди рассказывает, это ДЕЙСТВИЯ, ДЕЙСТВИЯ И ДЕЙСТВИЯ — ни одного упоминания об эмоциях, чувствах, мыслях. (Он говорит, что на вопрос «Правда, это приятно?» он сказал: «Ага» — это можно ошибочно принять за упоминание о чувстве, но это вовсе не о чувствах, а о ДЕЙСТВИЯХ: «СКАЗАЛ», вместо «подумал» или «ощутил»).

Во-вторых и главных, Джорди говорит о поллюции, которая случилась у него «ЛЕТОМ», то есть, во время каникул, которые начались 9 июня. И он говорит, что это был его ПЕРВЫЙ оргазм, а в Монако был второй. Джорди, однако, в этот момент беседы не помнит, что на самом деле поездка в Монако была 7-16 мая, то есть, за месяц до летних каникул. НЕВОЗМОЖНО перепутать в памяти местами «первый раз», случившийся во время поллюции летом, со «вторым разом«, случившимся у ГЕТЕРОсексуального мальчика с МУЖЧИНОЙ за месяц до «первого», в начале мая. Это были бы слишком яркие моменты, чтобы забыть, какой их них был первым. Тем более, что все это «случилось» всего за 4-5 месяцев до беседы Джорди с Гарднером, и Джорди не имел никакого другого сексуального опыта, чтобы путать это с чем-то еще.

Причем, в этом отрывке Джорди сначала говорит: «Ага (с Майклом это был первый оргазм)», но сразу же после этого говорит, что это было ПОСЛЕ поллюции, и что ощущения были ТАКИЕ ЖЕ — то есть, только что это был для него «первый раз», а уже через полсекунды он готов сравнивать это с другим «первым разом».

Рассказ Джорди полностью лишен каких-либо эмоций

В этой статье Vindicatemj подробно сравнивается рассказ Джорди с рассказами НАСТОЯЩИХ жертв детского секс-абьюза. Я переведу оттуда только краткое резюме, в котором сравнивается лексикон семи разных рассказчиков. В каких из этих семи рассказов вы чувствуете эмоции рассказчика, а какие из них являются просто холодным перечислением событий?

1. каждый день и жизнь как суд, жертва домогательств, как это чувствовать, боюсь самого себя, вопросы без ответов, реакция на то, что он со мной сделал, страх.

2. перенес домогательства, проникновение, неразрешенные проблемы, боюсь заводить детей, не могу вести нормальную сексуальную жизнь, иметь смелость жить дальше.

3. первая стадия, прогрессировало, посмотрим, следующий шаг, эрекция, терся об меня, друг на друге, случилось несколько вещей, схватил меня за ягодицу, засунул язык мне в ухо, следующий шаг, продолжали, принять ванну или типа того, впервые видели друг друга голыми, положил руку, потер, я сказал «Ага», у меня была с собой книга для экзаменов, в школе получил все пятерки, он мастурбировал меня, я мастурбировал его.

4. помню ноябрь, холодный, дождливый и печальный, похоронить меня в углу до марта, коридор узкий и темный, внезапно появился, ощущалось мое маленькое тело, не смотрел и не говорил привет, схватил меня, положил руку, между моих бедер, бедер ребенка, силой протолкнул пальцы в мои брюки, давил и давил, было больно, мне больно, ушел, не мог ходить, перестал ходить, не сказал прости, слишком подавлен в школе, был слишком напряжен, положил руку мне на плечо, перестал дышать, частое сердцебиение, жертва, травма, нападавший, странно, начало психологических страданий,

5. лежал на кровати, мужчинам нужно мастурбировать, типа нормально, типа нестабильно, сказал я знаю как, я сказал нет, хотел научить меня, так что лежали на кровати, мастурбировал минут пять, потёр, положил руку, в мои штаны.

6. оттолкнул его, убежал, выбежал, бегом по лестнице, выбежал из двери, такой испуганный, не смотрел, сбит машиной, больше никогда не говорил

7. трудно спать, просыпаться, трогать меня, испытывал тошноту, растерянность, домогательства, уязвимость, жертвы, не понимал, грусть, злость, куда обратиться, куда с этим пойти.

Номер 3 — это Джордан Чандлер, номер 5 — это Гевин Арвизо. Остальные — реальные жертвы сексуальных домогательств. Если вы думаете, что я или Елена Vindicatemj нарочно выбрали холодные фразы из рассказов Чандлера и Арвизо, то проштудируйте их рассказы сами, и попробуйте найти там хоть одно, хоть малейшее упоминание о страхе, беспокойстве, стыде, смущении, неловкости — хоть ОДНУ, хоть какую-нибудь эмоцию!

Причем имейте в виду, что «сказал» или «подумал» — это не эмоции, это ДЕЙСТВИЯ.

Вот всё, что Джорди говорит о своем восприятии «происходившего»:

«Он обнял меня, и я ничего об этом плохого не ДУМАЛ. Я как бы СКАЗАЛ, окей, ладно.»

«А потом один раз он целовал меня в губы более долгое время… просунул язык мне в рот… Я СКАЗАЛ: «Эй, мне это не понравилось. Не делай так больше».

«Г: Когда он мастурбировал тебя, какие мысли были у тебя в голове?) — Ну, я ДУМАЛ, что это странно»

«Типа, я не ДУМАЛ, что то, что он делал, так уж плохо, поскольку он мой друг…»

«Я не ВИДЕЛ в этом ничего плохого».

И всё! Больше ни разу нигде Джорди не упоминает о своем восприятии происходящего, только перечисляет «факты». За все время беседы с Гарднером он упоминает всего пару эмоций: ему было «страшно» после фильма «Изгоняющий дьявола», и ему было «весело» проводить время с Майклом.

Даже когда Гарднер спрашивает его о чувствах к его матери, Джорди отвечает не о чувствах, а о том, что он якобы ДУМАЕТ:

«(Г: Ты что-нибудь чувствуешь на этот счет?) — Что я УВЕРЕН, если бы она знала, что происходит, то она сказал бы «ни за что».

Принуждение чувством вины?

Джорди так напирает на то, что Майкл якобы вынуждал его соглашаться, потому что плакал и вызывал у него чувство вины — однако Джорди НИ РАЗУ не сказал, что он ИСПЫТЫВАЛ это самое чувство вины:

«Он пытался заставить меня чувствовать себя виноватым…»

«И снова он стал плакать и заставлять меня чувствовать себя виноватым, и говорить, что в этом нет ничего плохого, и ссылаться на левитаторов и Томми».

Джорди говорит только о том, что якобы делал Майкл. Он ничего не говорит о том, какую реакцию этот предполагаемый плач у него вызывал — хотя именно ОБ ЭТОМ (о чувствах и реакциях Джорди) и идет весь его разговор с Гарднером. В рассказе Джорди нет никаких «мне стало неловко, что он из-за меня плачет», или «мне хотелось его успокоить», или «меня сбили с толку его слезы». В его рассказе это выглядит так, что «плач» и «попытки вызвать чувство вины» на Джорди вообще не срабатывали — и, тем не менее, Джорди якобы «соглашался».

_______________

Короче, как говорят американцы, miss me with that nonsense. Или, по-русски: ХОРОШ ВРАТЬ!

Должна заметить, что я стала разбирать беседу Джорди с Гарднером не для того, чтобы доказать, что Джорди врет. Мы и так знаем, что он врет. Мы знаем это на основании гораздо более весомых улик: 1) несовпавшего описания тела, 2) книги Чандлеров, в которой они фактически признаются в вымогательстве, 3) сотне противоречий между показаниями Джун, рассказом Джорди и книгой Чандлеров, 4) и того факта, что у истоков этого вранья стоял Виктор Гутьеррес, и что Джордан Чандлер и Рей Чандлер признавали, что общались с ним, а Гутьеррес признавал, что общался со всеми Чандлерами, включая их домработниц.

Я стала разбирать эту беседу, чтобы выяснить ГДЕ и КАК Джорди врет. И я даже не ожидала, что удастся найти так много. Признаюсь, что, когда я читала эту беседу впервые, у меня по спине бегал холодок, потому что она выглядела очень убедительной. История Сейфчака про станцию тоже выглядела убедительной, пока мы не узнали, что станцию в то время еще даже не построили. Ложь выглядит убедительно, пока не знаешь ПРАВДЫ. Теперь же у меня в голове сложилась четкая картина того, что происходило на самом деле — четкая хронология событий между февралем и июлем 1993 года — и на фоне этого ложь Джорди становится до смешного очевидной.

Там еще очень много осталось такого, что можно было бы обсудить, но пока я на этом разбор этой беседы закончу. Пока я разбирала Джордины враки и сравнивала их с показаниями и рассказами других людей, у меня сложился некий психологический портрет Джордана Чандлера, который может быть ответом на вопрос о том, почему он молчит (и почему никогда не заговорит) — не могу, конечно, гарантировать верный это портрет или нет — но поделюсь фактами и мыслями в следующий раз.

Источник.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

Create a website or blog at WordPress.com Тема: Baskerville 2, автор: Anders Noren.

Вверх ↑

%d такие блоггеры, как: